В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Неужели Паша и правда так поступил со мной? Мы же друзья! Я хотела помочь ему! А он…
Из глаз потекли слезы, и Амир стер их большими пальцами.
- Успокойся, малыш! – Он рывком прижал меня к себе, заставляя уткнуться носом в широкую грудь, - Паша получил то, что заслужил. Но видимо мало, раз преподнес тебе всё это в таком свете. – Последние слова прозвучали опасно угрожающе, и я отшатнулась.
- Не надо. Пожалуйста, не делай ему ничего! Он хотел защитить меня.
- От меня?
- Я просто.. понимаю, что совсем не знаю тебя, - всхлипнула я, смотря прямо в любимое суровое лицо.
- Картинка ожидание реальность не совпали? – холодно ответил Амир, - Я огорчу тебя, Лия, но часто те, кого ты знаешь даже довольно давно оказываются не теми, кем ты их можешь представлять.
А потом вдруг его ладонь легла мне на шею и легко её сжав, Амир силой придавил меня к себе и набросился на мои губы. Жестко, властно, так, что я захлебнулась от его неожиданного напора. Инстинктивно начала отвечать, чувствуя соль собственных слез, смешанных с его привкусом, взорвавшемся на моем языке.
Я не заметила, как поцарапала ногтями шею Амира, когда он скользнул колючей щетиной по моей щеке и прохрипел на ухо:
- Ты знаешь меня, Лия, – вдавил ладонь мне в грудь, в область, где находится сердце, цепляя пальцами неуместно затвердевшие соски, - знаешь.
"Я понимала. Слишком хорошо, чтобы быть в состоянии ответить. Амир уже говорил, что я ЕГО, а сейчас он объяснил, что ЕГО – это вершина айсберга.
Медленно моргнув, я отошла от него на шаг. Черные глаза сощурились.
- Подумай, Лия. Только не эмоциями, а холодной головой. Я всегда был честен с тобой. С самой первой встречи. Я такой, какой есть, и ты либо принимаешь это, либо нет.
Амир отступил, открывая мне проход к двери и давая таким образом понять, что не держит насильно. Я могу уйти, а могу остаться.
