В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
В моем прошлом было многое, и разное, такое, чего ты себе скорее всего, даже представить не сможешь, и не надо. Но поверь, меня совсем не трогает, когда девушка танцует голая. Ей нужно очень постараться, чтобы это возымело нужный эффект.
- Она старалась.
- Я не обратил внимания.
- Почему?
Амир потянул меня к себе и отвел мои волосы ладонью. Внутри меня в миг взорвался вулкан, когда он коснулся губами моего уха:
- Потому что, когда испытываешь жажду по одному человеку, другие могут хоть из кожи вон вылезти, но утолить её не смогут.
Прикрыв глаза, я постаралась справиться с волнением и дрожью, что рождалась буквально в каждой клетке.
- Я хочу, чтобы ты досмотрел танец, - выдохнула, мягко отталкивая его.
Серьезные глаза сощурились.
- Только в моем исполнении, – добавила, отходя подальше.
В горле стало сухо, будто всю влагу выпарили, но мне ужасно хотелось это сделать. Сейчас. Для него. Амир сказал, что его не трогают танцы девушек… а мне эгоистично хочется, чтобы мой тронул. Чтобы я его тронула, запомнилась, отложилась в памяти, выделяясь на фоне тех безликих танцовщиц, которых он даже не помнил.
Молчаливо приняв моё предложение, Амир опустился на диван и взял в руку стакан с виски.
Превозмогая дрожь и сильнейшее волнение, я нашла в телефоне другую песню и отодвинула кофейный столик, чтобы встать посреди комнаты.
Первые ноты музыки вызвали всплеск норадреналина в крови, сердце забилось чаще, дыхание участилось. Под пронизывающим, острым, как лезвие бритвы взглядом, я медленно задвигала бедрами.
Она была красива И божественно сияла, будто Зевса дочь Она, как змея Манила взглядом, меня ворожила в эту ночь…
Только сейчас поняла, насколько подходят слова под то, что я делала в данный момент. Краска прилила к щекам, но не от стыда. То, как смотрел на меня Амир вызывало вовсе не стыд. Пока я неторопливо, попадая в такт мелодии, стягивала с себя блузку, он следил за каждым моим действием. Если бы можно было трогать взглядом, я бы вся была в его отметинах… Ведь он не просто трогал.
Казалось он облизывает меня, живот, ребра, грудь, спрятанную под кружевной тканью лифчика. Того самого, что купил Амир. Он брал, именно брал меня глазами. Бесстыдно, жадно. Я качнула головой, и волосы упали мне на плечи. Завела руки за спину, чтобы расстегнуть застежку. Тонкие лямки заскользили по плечам, скатываясь вниз. Низ живота прострелило электрическим разрядом, когда прохладный воздух коснулся напряженных сосков.
