— Вы видели Принни?
— Да, милая. Я видела Принни, и он пообещал помешать намерению Хертфордов.
— О, какой же Принни хороший!
Мария погладила Минни по голове. Зачем говорить ей, что Принни пришлось шантажировать, поскольку иначе он не соглашался оставить их в покое, и что когда Принни влюблен, он готов пожертвовать счастьем ребенка, лишь бы ублажить свою любовницу.
«Какое это теперь имеет значение?» — думала Мария. Главное, что Минни останется с ней. Она победила!
Важнее Минни для Марии никого не было. Это явилось для нее настоящим открытием. Итак, она потеряла мужа, зато приобрела ребенка. Но если ей удастся сохранить Минни, она не будет сетовать.
Мария вступила в новый период жизни. Принц более не властен над ней. Когда-то она любила его больше всех на свете, но теперь у нее на первом плане была Минни."
"ТАИНСТВЕННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В СЕНТ-ДЖЕЙМССКОМ ДВОРЦЕ
В тысяча восемьсот девятом году Шарлотте исполнилось тринадцать лет.
— Еще один год, — заявила она Мерсер, — и я перестану быть ребенком.
— Ну, это, — ответила Мерсер с присущим ей благоразумием, — будет зависеть от того, насколько большие успехи вы сделаете в своем развитии за предстоящий год.
Шарлотта была уверена, что дружба с милой Мерсер как ничто другое способствует ее развитию и взрослению. Общаясь с Мерсер, помыслы которой столь высоки, и с миссис Адней, отличавшейся довольно низменными наклонностями, девочка пыталась узнать жизнь с разных сторон, считая, что это совершенно необходимо, если человек хочет составить себе о ней полное представление.
Однажды — дело было в феврале — Мерсер, приехав к Шарлотте, сообщила, что театр на Друри-Лейн сгорел дотла. Это было ужасное несчастье.
— Бедный мистер Шеридан! — вздыхала Мерсер. — Мне так его жаль. Он такой блестящий, умный человек! Но театр, по крайней мере, был застрахован на случай пожара, за что я, право, благодарна судьбе. Я слышала, что парламент выразил мистеру Шеридану свое сочувствие, и уверена, ему окажут помощь в строительстве нового театра.
От этого события Мерсер перешла к разговору о головокружительной карьере Шеридана и о том, как он сотрудничал с мистером Фоксом. Фокс был одним из любимых героев Мерсер. Шарлотте он тоже, естественно, нравился, и она радовалась, что ее отец обожал Фокса.
— Шеридан — хороший виг, — изрекла Мерсер. В ее устах это была высочайшая похвала. — И лучший писатель своего времени. Политиков у нас много, но говорят, что никто не может писать пьес, как Шеридан. Но, пожалуй, он правильно делает, что не бросает политику. Гораздо важнее вести людей правильным путем, чем пытаться их позабавить.
Шарлотта горячо одобрила ее слова — как, впрочем, одобряла все, что говорила Мерсер.
Мерсер была прекрасно осведомлена о том, что творилось в мире.