В Дочери скорпиона, ты не знаешь, в какую минуту всё изменится — когда лунка в расплавленном воске станет слишком глубокой для свечи и она потухнет, оставляя за собой тонкий дым. Старый маг, забытый книжкой под выцветшим фолиантом, не видит даже рассвета, который приходит после долгой ночи....
В присутствии подобных личностей я была бы не прочь посидеть в своей уютной тюремной повозке.
«Вот прямо сейчас», — поняла я, машинально отодвигаясь поближе к колымаге, которая вдруг стала мне весьма симпатичной.
Светлоглазый воин повернулся к прибывшим всем корпусом, не меняя расслабленной позы и не сдвигаясь с места. А дальше проследовал короткий и очень недружелюбный на слух диалог. И без перевода мне стало ясно, что светлоглазого сейчас затопчут. А когда один из всадников грубо что-то сказал, указывая на меня, я поняла, что под бычьими копытами размером с голову, мы с ним приляжем вдвоем.
В эту минуту во двор молнией влетел здоровенный серый волчище и, оскалив клыки, встал рядом со светлоглазым воином. Волк был меньше быка, однако в холке ростом с человека. Я уже и не удивилась.
Стало тихо.
Соперники встали друг напротив друга, напряжение зазвенело в воздухе так, что любое случайное движение могло послужить толчком к драке. Тягостно потекли мгновения. Одно, другое и... быки отступили, оставляя нас.
Светлоглазый повернулся, оглядел меня, и с лёгкой усмешкой потрепал головастого волка по мохнатому лбу.
«Каков храбрец!», — мысленно восхитилась выдержкой воина, хотя и сама я чувствовала себя на удивление бодро. Только руки немного дрожали. И ноги. И челюсть.
«А отдохну-ка я на скамеечке», — громко подумала.
Пытаться погулять как-то расхотелось.
***
Ждать пришлось недолго. В какой-то момент светлоглазый аккуратно подхватил меня под руку, проводил к повозке, и мы опять затряслись по дороге.
Никакого маленького дворика уже не было: передо мной предстала арена.
Сооружение было построено в виде амфитеатра: круглое и без крыши, с рядами сидений в несколько десятков ступеней. На фоне синего неба воздухе трепыхались белые полотняные навесы. При этом всё строение было окружено высокими каменными стенами. Не вырваться, не перепрыгнуть... У меня нехорошо засосало под ложечкой. Ещё и светлоглазый заметно вздохнул и посмотрел на меня жалостью, передавая в руки стражнику, который подтолкнул меня к гигантским воротам.
Ощущение, что пришло время умирать, стало нестерпимо высоким, когда ворота за мной захлопнулись. Слушая звук задвигаемого засова, я сглотнула, но у ворот решила не оставаться, и, стиснув зубы, неспешно пошла в центр, уговаривая коленки не подгибаться. Под офисными туфлями шумно захрустел песок.
Нет уж, жаться к стеночке я не буду, не дождётесь.
«Держись, Катя.
