— Че тут воще работать-то положено? — спросил Нобби. — Я в одиночку бы и не узнал хмель этот драный. Но надо ж для пользы дела опытный вид показывать, а?
— К лешему! Не надо никака опытность. Порви да покидай в ведро, вота и все с ими, с хмелями.
Дороти почти спала. Сквозь дрему до нее долетали обрывки разговора, который шел сначала об уборке хмеля, затем вокруг какой-то сенсационной газетной истории о пропавшей девушке. Фло и Чарли, прочтя афиши, висевшие напротив, несколько оживились: пахнуло ароматом родных лондонских удовольствий. Девушка, вызвавшая столь заинтересованное внимание к своей судьбе, именовалась журналистами «Дочерью Ректора».
— Во, Фло, видала? — приговаривал Чарли, смачно зачитывая вслух: «Тайны Интимной Жизни Дочери Ректора. Потрясающие Откровения». Эка! Была б монета, пенни бы не пожалел на газетку!
— А? Ты про что, чего?
— Чего! Не знаешь? В новостях навалом было. «Дочь Ректора» то, «Дочь Ректора» се. Такую похабель расписывали!
— Классная, видно, старушка, — глядя в небо, мечтательно промолвил Нобби. — Хоть бы сейчас к ней под бочок. Уж я бы знал как обойтись, уж это точно.
— Ето деваха, котора с дому сбегла, — вставила миссис Макэллигот, — котора баловалась с мужиком годов на двадцать ее старее, а нынче сгинувши и где уж токо вот ее не рыщут.
— Уперла ночью на автомобиле, без ничего, в одном бельишке! — восхищенно перебирал детали Чарли. — Вся улица видала, как они с хахалем отчаливали.
— Некторы сказывают, что в Паррижу он ее свез, запродал тама в ихние кафе-шатаны, — добавила миссис Макэллигот.
— В одном бельишке дернула! Ну во, видать, зараза!
Разговор мог открыть массу других волнующих подробностей, но перебила Дороти. Обсуждавшаяся тема вызвала смутное любопытство. Особенно как-то задело слово «ректор». Дороти, приподнявшись, спросила Нобби:
— Ректор? Старшой как бы над приходскими, боцман церковный. Парень, что проповеди чешет, псалмы навешивает и в том роде. Вчера ж видали одного: просквозил на своем зеленом велосипеде, воротник сзаду-наперед. Пастор, значит, ну из попов. Ты точно знаешь.
— Да… Наверное, знаю.
— Попы! Каки поганцы драные, особо некторы из их, — задумчиво качая головой, отозвалась миссис Макэллигот.
Однако и теперь Дороти мало что поняла. Хотя благодаря Нобби чуть просветилась, но лишь чуть-чуть. Все связанное с «попами», «церковью» странно темнело и туманилось — один из нескольких, подобных же провалов в ее знаниях, уцелевших от былого.
Настала третья ночь пути.