Автор
В Англии весна 1823 года, на беговой дорожке Маккояти у Истборна: ясный, жаркий апрельский день. Мистер Рейли призывно орал за Тома Крошку, чтобы защитить его от влетевшего навстречу Мистера Корка — опасного бродяги. Внезапная и неожиданная встреча тут же перетекла в драматичную историю о проклятом мальчике, который стал жертвой криминальных кругов города....
Возможно, говорят о ней, потому что все остальные наверняка в сборе, Мегги наскоро нацепила на лицо улыбку. Нацепить-то нацепила, а вот удержать было потруднее.
Кроме свекрови и мужа, в гостиной оказалась еще одна дама неопределенных лет, сидевшая на потертом парчовом диване. Леди отличалась почти невероятной полнотой по контрасту с худой, как щепка, свекровью Мегги. Волосы, когда-то золотистые, теперь выцвели, и в густых косах, уложенных на макушке, проглядывало серебро. Еще одно отличие от матери Томаса, волосы которой, темные как ночь, прорезали снежно-белые пряди.
— Клянусь Богом, Мэдлин, это чушь и бред! Скажи, что ты вовсе не это имела в виду!
Значит, свекровь зовут Мэдлин. Очень мило.
— Ничего подобного, Либби, именно это я и имела в виду, так что заткнись и молчи! Говорю тебе, он… А вот и моя новоявленная невестка с ее голубыми глазами.
Мегги почувствовала себя чем-то вроде комка грязи под ногами этой женщины. «Так, значит, я много улыбаюсь?»
Она решительно стерла улыбку с лица, скованно, как солдат на плацу, промаршировала в середину омерзительной гостиной и посмотрела сначала на мужа, потом на свекровь и, наконец, на пухленькую Либби, с ее толстыми косами и приветливой улыбкой.
— Здравствуйте, — пробормотала она и, повернувшись к мужу, добавила:
— Милорд…
— Я бы хотел выпить чаю, Мегги, — чопорно объявил Томас.
Тетя Либби?
Мэдлин напыжилась, буквально напыжилась, иначе не назовешь: темно-синее платье угрожающе натянулось на груди, щеки раздулись.
— Желаешь, чтобы она разливала чай, Томас? Я твоя мать: то есть первый человек, который когда-то влил чай в твою крошечную глотку."
"— Теперь Мегги — графиня Ланкастер, матушка, и хозяйка в этом доме.
— Она больше не улыбается, показывая полный рот зубов, так что, возможно, ты прав, — пробормотала Мэдлин и, величественно кивнув, обронила:
— Я люблю с сахаром и молоком.
Мегги молча кивнула, пытаясь выглядеть так же серьезно, как Мэри Роуз, старающаяся превзойти Макса в знании латыни.
