Автор
В Англии весна 1823 года, на беговой дорожке Маккояти у Истборна: ясный, жаркий апрельский день. Мистер Рейли призывно орал за Тома Крошку, чтобы защитить его от влетевшего навстречу Мистера Корка — опасного бродяги. Внезапная и неожиданная встреча тут же перетекла в драматичную историю о проклятом мальчике, который стал жертвой криминальных кругов города.
Как по-твоему, мне необходимо пить его из твоей туфельки?
— Нет, — покачала она головой, глядя ему прямо в глаза, — но мне хочется, чтобы ты пригубил его из моего рта.
Томас наотрез отказался открыть шампанское.
* * *
Оказалось, что он заказал лучший номер в гостинице «Подвыпившая монашка», угловое помещение с чудесным видом на Ла-Манш. На землю давно спустилась ночь, но полная луна отражалась в воде, блестевшей, как сапфир на безымянном пальце Мегги. Позади остался город, тихий и молчаливый.
— Как прекрасно, — заметила Мегги, отодвигая кружевную занавеску, чтобы получше разглядеть чудесную панораму.
Невысокие волны мягко ложились на песок, веером разбрызгивая белую пену.
— Да, — обронил Томас.
Мегги повернулась и увидела, что он по-прежнему стоит, прислонившись к двери.
— Мэри Роуз спросила, есть ли у меня вопросы насчет супружеской жизни.
Если Томас и удивился, то ничем этого не выказал, заметив только:
— Она рассказала тебе все, что ты хотела знать?
— О нет! Я объяснила, что поскольку ты очень хорошо целуешься, то наверняка умеешь делать и все остальное. Правда, мне хотелось понять, что там с этими языками. Мэри Роуз долго мямлила что-то невнятное, но наконец призналась, что это вполне естественная вещь.
— Поскольку она твоя мачеха, можно представить, что ей неловко говорить о подобных вещах.
— Знаешь, она и мой отец.всегда стараются коснуться друг друга и даже целуются, когда уверены, что никого из детей нет поблизости.
Томас, вовсе не собиравшийся улыбаться, неизвестно почему ухмыльнулся.
— Возможно, — деловито предположила Мегги, — если Господь нас благословит, придется все же осматриваться, прежде чем целоваться, чтобы не смущать наших деточек.
— Об этом думать слишком рано, Мегги, — возразил Томас и, немного помедлив, твердо объявил:
— Теперь ты моя. И что бы ни случилось, ты целиком и полностью моя. Навсегда.
Мегги с любопытством посмотрела на него.
— Ты постоянно твердишь это, Томас.
Возможно, ей не следовало этого говорить, но Мегги всегда отличалась прямотой. Подойдя к нему, она снова взяла обеими руками его большую ладонь и прошептала;
— Послушай меня. Я твоя жена. И совсем не похожа на твоего отца. Я никогда тебя не покину. И поскольку я не половая тряпка, о которую можно вытирать ноги, мы наверняка будем ссориться и кричать друг на друга так, что потолок обрушится.
