В ту же секунду прохладные пальцы коснулись моего лица, и эйтна-хассаш заговорила почти шепотом, и мне почему-то показалось, что остальные ее не слышали:
— Красивая, и почти копия Киары… Я не получила мать, но, несомненно, получу дочь!
Холодок ужаса пробежался по моей спине, однако продолжаю молчать, как и приказала мамочка.
А эта самая главная эйтна отлетела от меня и возвестила:
— Она быстро восстанавливается. Слишком быстро. Вероятно, ты влила в нее почти все силы, Кирата. Твое право.
Та, которая вторая в черном, низко поклонилась и произнесла:
— Вы задержались, эйтна-хассаш. Я приняла решение, подсказанное сердцем.
— Твое право! — прошипела главная эйтна. — Но сейчас мне потребуется нечто большее, чем лишь сила. Требуется найти ту, что истекает кровью. И немедленно. Воины утратили ее след, а жизнь ее уйдет вслед за ночью.
В это время я смотрела на ту эйтну, что, похоже, имела к рождению моей мамы непосредственное отношение. И как-то переусердствовала я со взглядом.
— Она — видит? — вдруг спросила главная эйтна.
— Нет! — слишком поспешно ответили обе.
— Киран — дочь Киары, она будет видеть. Обязательно будет… — Главнючка опять склонилась надо мной, но я упорно изображаю стазис. — Следует спешить!
Главная эйтна стремительно развернулась, в то время как ее тень уже открывала двери.
Обе оставшиеся эйтны не менее стремительно понеслись вслед за ней, но… но на месте, где стояла эта самая эйтна Кирата, осталась тень. Едва заметная, черная, чуть колыхающаяся с белыми провалами в глазах. И эта субстанция прошептала:
— Киара, я знаю, ты сссссслышишшшшь. Ссссзабери девошшшшку!
И тихий ответ в наушниках:
— Онассс начала мутировать, теперь видитссс.
— Я помогусссссс. — Тень подернулась рябью и вдруг едва слышно прошептала: — Я ссскучаюсссс…
Рывок — и в комнате никого не осталось, кроме меня и застывшей в неестественном положении Ашары. Она не сразу пришла в себя, но, когда начала двигаться, делала все так, как будто ее и не прерывали.
— Молчи, — прошептала мама, — просто молчи. И тебе нужно поспать. А правда… я расскажу ее тебе, Кирюш. Обязательно расскажу, когда мы будем сидеть в бикини повышенной степени открытости где-нибудь на курортной планете типа Литоры, попивать мартини и любоваться закатом. И помни, тени незримы для всех, кроме видящих. А у видящих лишь один путь — лишиться семьи и сущности, подчиниться тому, что раздирает разум, и служить на благо клана. Это не та судьба, которую мать желает дочери. Спи, Кирюш, спи. Мы еще посмеемся над всем случившимся, это я тебе обещаю!
Я молча кивнула, потом поняла, что зря, — все равно мама не увидит же.