Ты родилась лишь на месяц ранее его дочери от… Единственной, но твой отец… — мама вскинула голову, впервые позволив себе проявить ненависть, — твой отец даже не пришел взглянуть на тебя!
Вот как! Это значит, появилась любимая жена — и остальные уже не нужны, и дети от них тоже не нужны.
— Адалин получала все — внимание, ласку, любовь… а ты привязанным щенком бегала за отцом, чтобы услышать лишь обращенное ко мне: «Женщина, забери свою дочь!»
И где смирение и покорность? Где слезы? Вот теперь узнаю свою мамочку — спина прямая, лицо уверенное, зеленые глаза едва ли не мерцают, на губах чуть презрительная усмешка.
Короче, правильную характеристику я дала папику — урод!
Но тут воин выдал насмешливое:
— Интересная… версия событий.
И мама вновь опустила голову.
Да уж, все интереснее и интереснее.
— А дальше? — потребовала я, интересно все же.
И мамочка продолжила:
— Мы жили на Гиерме… Когда тебе исполнилось пять, хассар приказал возвращаться на Иристан… Но я приняла другое решение.
Мама вскинула голову и теперь гневно смотрела на отца, потому что теперь ее вопросы были явно обращены к нему:
— Зачем нелюбимая дочь отцу, который ни разу не поднял ее на руки? Зачем такая жизнь моей единственной дочери? Я нарушила твой приказ! Я недостойная, но… но у моей дочери было счастливое детство, от нее не отмахивались, как от надоедливой мухи!
Да уж, умеет мамочка поставить вопрос ребром. Уважаю.
— Непозволительно женщине задавать вопросы, — было единственной репликой отца.
— Короче, «закрой рот, женщина, ты для меня слишком умная», — подытожила я.
Стоит ли говорить, что я мгновенно удостоилась мрачного взгляда папандра?
— На правду не обижаются, — буркнула банальное.
Мы немного помолчали, потом я решилась спросить:
Отец удивленно моргнул.
— Ага, значит, нет. Так, тогда мой вопрос: зачем я вам, батенька?
Великий воин величественно ответил:
— Место дочери рядом с отцом.
Ой ли? Прищурив глаза, смотрю на папика и понимаю — не так все просто! Короче, спросим у тех, кто тут умнее.
Поворачиваюсь к маме:
— Ма-а-ам, а чего ему сейчас надо, а? Ибо есть у меня ощущение, что, если бы он сильно хотел, нашел бы нас раньше!
Мамочка встала, прошла через всю комнату, остановилась у окна… Она явно что-то хотела мне сказать, но опасалась. И, вспомнив ее израненную спину, я понимала обоснованность опасений. Так, попробуем иначе.
— Мам, наши гонки закрыли!
— Как? — Она развернулась, удивленно глядя на меня.