Я смею! Это первое, и кстати:
Никогда этим не гордилась, но сейчас просто не удержалась. И очень сильно пожалела об этом, потому что поведение воинов изменилось мгновенно — на меня и до этих слов смотрели, но теперь взгляды были иные. Совсем. И я зря вообще так оделась. Отец чуть заметно скривился, и в помещении сразу стало значительно меньше народа. И пятнадцати секунд не прошло, как в рубке остались я, папандр и Дьяр.
— Не стоит кричать об этом, — медленно, растягивая слова, произнес отец. — Если твоя нетронутость будет предана огласке, я буду вынужден отдать тебя Нрого.
— Меня сейчас просто стошнит, — честно призналась я, разворачиваясь и планируя свалить отсюда подальше.
В идеале вообще с корабля.
А кстати! Хорошая идея.
— Киран, мне не нравится выражение твоего лица, — произнес папандр.
В каюту меня сопроводило трое воинов. От их липких, неприятных взглядов хотелось почесаться, а потом и помыться. И едва я вошла к себе, с наслаждением захлопнула дверь. Затем долго и прочувствованно ругалась и пошла мыться.
Стоя под ледяной водой, старалась не думать, просто не думать обо всем этом. Потому что при одной мысли злость не закипала, она клокотать в душе начинала. Ненавижу!
Я никого не хотела больше видеть сегодня, но, когда вышла из душа, узрела отца, восседающего на стуле. Едва успела поплотнее в полотенце замотаться.
— Киран, — рокочущий голос словно заполнил все пространство моей каюты, — ты недопустимо повела себя с воином шестой руки МакОратом.
Стою и молчу… Ручейки воды от мокрых волос стекают вниз по спине. Надо было бы режим сушки включить в душе, но не люблю следующего за этим ощущения сухости на коже и предпочитаю вытираться сама. Вот и стою.
— Дочь слышит мои слова? — вопросил хассар.
— Да, — отвечаю, едва сдерживая ярость.
Отца мое мокрое состояние ничуть не озаботило. Ну как же — воспитательным процессом занялся, впервые за восемнадцать лет.
— Ты должна знать — воины Иристана отличаются… темпераментом, — начал отче. — Он мог не сдержаться и коснуться тебя. В этом случае я убил бы воина и наказал тебя.
Даже так… как любопытно. Но продолжаю молчать.
— Ты более не покинешь каюту.
Кивнув, шмыгнула носом, так как прохладненько уже — стою-то мокрая.
— И будешь молчать в присутствии воинов!
Пришлось опять кивнуть.
— Отдыхай! — Сие было последнее слово в беседе дочери и отца.
После его ухода у меня отрубило связь на сейре — сомневаюсь, что случайно.
За ужином я распила бутылочку красного дорогого вина и после половину ночи жаловалась зюзе, вторую половину звала Ихтиандра. Не пришел.
Третий день я провела в одиночестве, упиваясь жалостью к себе, любимой, и чтением книг об устройстве первобытно-патриархальных обществ.