Автор
Наступает утро, и Елизавета открывает глаза, готовясь принять новый день. Однако в ее сознании остается неприятное воспоминание — мужчина, который считался ее другом, несдержанно провел ночь в ее комнате. Теперь она пытается сосредоточиться на учебе, но каждое слово преподавателя отвлекает ее мысли о том, как этот человек мог поступить с ней. Елизавета чувствует себя обиженной и несправедливо обиденной....
Я его уничтожу! Всё!
— Папа, где он?! — испуганно вскакиваю с дивана. — Что ты с ним сделал? Где Вадим? — кричу."
"— Я всё сказал, Лиза! Другого решения не будет. Он совратил мне дочь и отжал у меня завод. А ты, мать твою, предлагаешь мне принять его в семью.
— Ну ты же сам отнял этот завод у его отца, что привело к трагедии! — отчаянно заявляю я.
— Это не так! Я не имею никакого отношения к самоубийству его отца.
Останавливаюсь, ошарашенно распахивая глаза.
Получается, Вадим опять мне солгал?
— Он об этом знает? — тихо спрашиваю я, глаза опять нещадно слезятся.
— Не знает он и знать не хочет. А я не собираюсь оправдываться. Пусть этот идиот сам варится в своей мести.
— Ну вот видишь, он не знает… — всхлипываю я.
Молчим.
— Ты хотела посмотреть на брата. Пойдём, — сообщает мне отец и выходит из комнаты.
Встаю, иду за ним, утирая слёзы. Мы поднимаемся на второй этаж, моем руки, надеваем бахилы, халаты и входим в комнату, где лежат маленькие новорождённые детки.
— Вот он, наш Никита, — отец останавливается возле одной из люлек. Там маленький мальчик. Сладко спит, завёрнутый в милый пушистый плед. Такое чудо. Мой братик.
И всё, меня прорывает. Начинаю беззвучно рыдать, заливая лицо слезами.
Хочу остановиться, задерживаю дыхание и не могу, выходит еще хуже, с губ срывается вопль.
Чувствую, как отец снова обнимает меня за плечи сзади, но уже мягко.
— Ты правда так его любишь? — тихо спрашивает он меня.
— Да. Очень люблю, и он меня любит.
— Ну уж прости меня тоже, любить зятя искренне я никогда не буду, — усмехается отец. — Всё ради тебя. И если это станет нашей ошибкой, не обессудь. Щадить никого не стану.
— Хорошо. Я согласна. Где Вадим?
— Да дома он. В подвале сидит, ждет своего часа.
— В подвале? — разворачиваюсь к отцу, повышая голос. Закрываю рот рукой.
— Да нормально всё с ним. Сам так захотел. Сам пришёл, заведомо зная, что я уничтожу.
— Вот видишь, он меня любит. Выпусти его немедленно! — требую я.
— Иди в машину, жди меня там. Вместе поедем, поговорим.
***
— Твой отец, Довлатов-старший, — обращается к Вадиму папа.
Мы сидим в гостиной, мужчины пьют коньяк, а я – кофе. Жмусь к Вадиму, недовольно посматривая на ссадину на его скуле. Стреляю гневным взглядом в отца. А тот недовольно морщится, глядя, как я висну на Вадиме. А Довлатов спокоен. Меня гордость берет, что это мой мужчина.
