Автор
В знакомом месте, он внезапно появляется — мужчина с виду уверенный в себе. Краткий миг замешательства и затем: "Ну, что, милочка, выходи". Его ровные, почти фальшивые слова разрушают все ожидания. Выход явно не прост, а испуганный возглас отчаяния призывает к стене.
- Вы два безумца, которым плевать, кто пострадает из-за вашей ненависти. Я отказываюсь в этом участвовать. Хватит. Мой ребёнок уже пострадал! Из-за тебя!
- Ты же сама от него отказалась! - обвиняющее произносит Асадов. - Да, я накосячил и сильно, но как ты… как ты решилась…
В его голосе такая боль и в то же время претензия. Что меня окончательно накрывает. Большого дня восстаёт из пепла и буквально рвёт меня на части. Я снова будто наяву слышу последнее слово “мамочка”…
- Да как ты можешь… - хриплю.
Слёзы застилают глаза. Я почти не вижу, только чувствую руки на плечах.
- Что сделал? Что?!
- Я не знала! - реву в голос. - Не знала, слышишь? Я просила помочь, и он сказал, помогут… Я не знала, что это согласие на аборт…
Дамир резко хватает и прижимает к себе, не дает ни малейшего шанса, чтобы отстраниться. Просто держит и молчит.
И внутри все обрывается - неужели он мне не верит?
19 Дамир
Ее слова расстреливают на месте.
Но блядь…
Я же смог, принял тот факт, что Лера откаталась от нашего ребёнка, заставил себя думать, что у неё было право так поступить.
И вот теперь выясняется, что это моя вина. Целиком и полностью.
Выслушай я ее тогда и, скорее всего, не увёз бы. Перепроверил бы слова. Но использовать беременную девушку… не смог бы.
И это пиздец. Это финал, который навсегда будет висеть надо мной - ведь это я отправил ее туда, где Басманов забрал себе.
Теперь стали понятны его слова про дочь, что он не подложил бы. Узнав про беременность, ублюдок от неё просто избавился, воспользовавшись доверчивостью Леры.
Она ревет, всхлипывает, и мне так больно за нее, за нашего ребёнка. Я отдал бы все на свете, чтобы отмотать время и не принимать то судьбоносное решение.
Черт, да я бы жизнь свою отдал, лишь бы это уберегло Леру и ребёнка.
А теперь по всему выходит, что Басманов не только виновен в смерти моей сестры, но еще и ребенка нашего с Лерой.
И тьма, живущая во мне, вновь растёт, чернеет еще больше, требует мести. Теперь уже двойной.
Лера всхлипывает уже тише, перестает брыкаться. Подхватив ее на руки, несу в кухню. Она не сопротивляется, молчит.
Дом, который нам одолжила Ольга, обставлен обалденно. Все удобства, что только можно представить.
