Герцог Ганс фон дер Вельф был частью древнего аристократического рода, разделенной во времени и пространстве на две линии. Два века спустя, Карл фон дер Вельф, прадед автора, получил поместье в наследство от умирающего клана России и переехал с молодой женой. По семейным преданиям, они жили счастливо, но это временно — их жизнь была испорчена внезапной трагической случайностью....
Просто реально ухаживать, или…"
"— Почему вы молчите, Алиса? — забеспокоился граф, — Я вам… неприятен? Или ваше сердце…
— Что вы просите? — самым глупым образом переспросила я. Нет, ну надо же было как-то определиться поконкретнее.
— Я искренне желаю и смею надеяться, что вы согласитесь стать моей женой. — развеял мои сомнения Дмитрий.
Игнорируя тонкость и трогательность момента я уселась на стоявший рядом стул — ноги не держали. Ну а что — он вон тоже даже букетик до сих пор не подарил — так и машет им, как приклеенным.
— Но как же ваши родители, и вообще, вы — граф, я- баронесса… — всеми путями пыталась выиграть время для того, чтобы хоть как-то собраться с мыслями и чувствами.
— Самое важное сейчас — вы, — граф присел передо мной и накрыл мои руки своими. Кустик мягко холодил кожу, — Скажите, чего хотите вы.
Дмитрий без всякого пафоса нежно смотрел в мои глаза. И я смотрела. В душе защемило, в голове вереницей поплыли воспоминания о том… обо всём, что нам случилось пережить. И о последних двух неделях, когда моё сердце горевало, как никогда в этом мире, без этих самых глаз и надежды на радость встречи и просто… просто…
Просто я кивнула — и всё.
Он автоматически глянул на него, поцеловал мои руки и рассмеялся, счастливо прикрыв глаза.
— Прости-и-и.
— Ты ограбил нашу клумбу за воротами? — тоже хохотала я.
— Да. — честно признался он, — Всю оставшуюся жизнь со стыдом буду вспоминать, как благородный граф Уваров делал предложение самой прекрасной девушке на свете.
— А я всё равно ещё не раз припомню тебе этот… роскошный букет.
— Это будет не милосердно с твоей стороны.
— Зато как весело!
Мы смеялись и плакали. В смысле он — только блестел на меня глазами, а я и в самом деле с удивлением подбирала катившиеся ручейки.
— Не плачь, пожалуйста. — он мягкими тёплыми пальцами ловил слезинки.
— Это я над безвременно почившей клумбой.
— Ага! Уже началось?!
В этот момент за дверью раздался подозрительно громкий голос Франка Модестовича:
— Марта, ты не забыла предупредить, что на завтрак я желал бы получить омлет?
… Муж Марты таким деликатным способом давал понять, что они возвращаются.
Мы резко прекратили, простите, ржать, ""отряхнулись"" и приняли приличные позы. Марта, дипломатично скрывая распиравшее её любопытство, приглашала к ужину.
