В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
— Подпишите, Катерина Альбертовна, — попросила она, смотря на финансового директора поверх очков. — Счет за канцтовары. Сегодня бы оплатить…
— Делайте платежку, — кивнула Катя, ставя размашистую подпись. Отвлекать подчиненных от работы не хотелось. И так напряженно косятся в ее сторону! Наумова прошла мимо пустовавшего кабинета Бурова и решительно отворила дверь в кабинет Ленки. Тишина, опущенные рольставни и работающий кондиционер. Что еще нужно для счастья и успокоения нервов? Она плюхнулась в Ленкино кожаное кресло с мягким подголовником и, прикрыв глаза, задумалась.
— Ну, как вы там? — поинтересовалась тревожно. — Дознаватель был?
— Да, — затараторила мама. — У нас долго сидел, потом к соседям сходил. Феликс следом приехал. Лично проследил весь путь взломщика этого. От нас — аж до Плотвичкиных. Там, видимо, этот воришка через забор перепрыгнул и на улицу вышел. Все равно в доме у них никто не живет.
— Он и по жизни такой, — фыркнула Катя. — Просто одно лицо!
— Не любишь ты его, — печально вынесла вердикт мама. — Зачем тогда замуж выходила?
— Так он прохода не давал. В гости все время припирался, будто к Глебу. Да и я сама не знала, чего хочу. Вернее, кого…
— Этот парень, Марат, мне понравился, Катя, — вздохнула мама. — Такой приятный и обходительный. Главное, искренний, не точто папа одной противной девочки.
— Чем она занимается? Или с ним уехала? — поинтересовалась Катерина и от нечего делать открыла валявшийся на столе журнал по торгам и остолбенела.
— Алиса у меня. На улице с девочками играет, — где-то вдалеке сообщила мама. — Лучше на свежем воздухе, чем за планшетом…
— Ага, мам, — пробормотала Катя и, сославшись на сильную занятость, быстро попрощалась. Еще раз посмотрела в журнал. Впору было зажмуриться и глянуть снова, но Катя решила этого не делать, прекрасно понимая, что увиденное никуда не денется.
На розовом квадратном листке, прилепленном к содержанию номера, красовалась ее собственная подпись, наскоро написанная чужой рукой. Чуть кривая и немного не похожая на оригинал, но в первый момент даже сама Катя приняла ее за свою.
Подскочив, она понеслась обратно к Галине Федоровне.
— Что это такое? — вскрикнула, сунув под утиный нос главбуха чертову бумажку. — Что это?
— Ваша роспись, — как на невменяемую, глянула на нее та.
