В лесной долине, где воздух царит в тиши, молодые люди Митька и Катя шутливо обсуждают уход Реваза. Вдруг Катя сворачивает с дороги не по инструкции, а надежды их обоих разрушаются на полном километре от места встречи. Приятельские отношения испытывают губительное влияние страсти и зависти....
— Что же ты пережил с пропажей слитков? Как сумел пережить все дрязги и разборки? И как нашел в себе силы полностью выплатить Корнею ущерб! Папа, папочка», — снова всхлипнула Катя и, повинуясь внутреннему инстинкту, залезла в сейф и достала из потайного отделения маленькую коробочку. Вынула из нее брошку размером с пятак. Крупный сапфир в середине тянул карата на три, а переплетающиеся по кругу золотые ленты, сплошь усыпанные бриллиантами, добавляли праздничности и значимости.
"«Трофей мой», — мысленно хмыкнула Катя, слегка касаясь подушечкой указательного пальца по едва видневшимся буквам.
«Где же Михею удалось раздобыть историческую редкость?» — подумалось Кате. Она будто наяву увидела, как отец, засунув в глаз лупу, причитает над Катькиной добычей:
— Ну доча, ну даешь!
И сама Катерина, растерянная, еще не пришедшая в себя от полночного бега с препятствиями, смущенно заглядывает отцу через плечо и бормочет чуть слышно:
— Я только дома поняла, пап, что тут бриллианты и сапфир, кажется!
— Моя дочь, — гордо выпячивает грудь Альберт, а потом наматывает на тонкое шило небольшой слой ваты, смачивает ее в спирте и аккуратно чистит внутреннюю сторону брошки.
— Вот, смотрите, — улыбается он жене и дочке. — Видите буковки? Это Болин, твою мать! Катя, ну ты даешь! — веселится папа, а мама шикает на него, чтобы не смел ругаться при дамах.
Папа вскакивает из-за стола. Обнимает маму, потом чмокает в щеку саму Катерину, а уж после несется к телефону, стоявшему в коридоре, звонить Корнееву.
— Михей, — спокойно и слегка надменно говорит в трубку. — Я выплачу тебе стоимость слитков. Моей вины в их пропаже нет, но у них цена гораздо меньше, чем моя репутация. Во имя нашей прежней дружбы я прошу тебя о небольшой рассрочке.
Папа слушает внимательно, а потом неспешно соглашается.
— Да, ты прав, полгода — отличный срок.
