Автор
Оставив за собой беспорядок в кухне, Алиса выходит из дома, где готова только кофе. Её муж, Олег, оправдывается нехорошими словами - "Пересолёные", но это лишь маска для его недовольства её стилем жизни. Вечером она продолжает работать как фрилансер, в то время как он проводит вечер с друзьями. Алиса чувствует себя исключительно на своём месте - вдали от мужа и его упреков....
Старательно пытаюсь остановить подступающие слёзы. Не без труда, мужчине удаётся развернуться ко мне лицом и обнять в ответ."
"— Маленькая, ты точно в порядке? — вот я снова реву, будь неладны эти гормоны. Он усаживает меня на столешницу, заглядывает в мокрые глаза. — Твои глазки сейчас и впрямь как море, синие и мокрые.
Смеюсь, утирая влажные щёки. А Волк целует мой, наверно, невероятно красный нос.
— Я просто скучала… и вообще… думала, что всё там… а ты тут… и искал… я даже ждала… а потом… — очередной всхлип и крепкие руки притягивают меня к себе за затылок, впиваясь в солёные от слёз губы.
Мозг отключается, перестав думать о глупостях, чувства обостряются, тело оживает. Дима втягивает мою нижнюю губу, легонько посасывая, проводит по ней языком и врывается в рот. Дразнит и зазывает к себе мой язык. Без раздумий отвечаю, зарываясь руками в его волосы. Хочу впиться в него ещё сильней, если такое возможно. Руки мужчины забрались под халат, который давно развязался, и наглаживают бедра, подбираясь выше, к попке, мнут её и возвращаются обратно.
— Лисичка моя, — оторвавшись от меня, шепчет мужчина. — Нам надо поговорить, а тебе поесть.
А сам глаз не сводит с моей налитой груди. Я уже и забыла, что хочу, есть, сейчас мне хотелось совсем другого. Отвожу руки назад, выгибаю спину, позволяя халату соскользнуть, демонстрирую ему то, что так сильно привлекает его внимание.
Волк с силой втягивает в рот спелую ягодку, играет языком, с пошлым звуком выпускает и вновь набрасывается. Накрыв, вторую округлость, с острой вершинкой, рукой, он в контраст с первой, нежно её оглаживает, бережно прокатывая, потемневший сосочек, между пальцев.
Я могу только хныкать и стонать, а ещё бесстыдно тереться об его штаны, которые наверно, уже мокрые от моих соков. Обхватываю ногами, мужские бедра, плотней притягиваю к себе.
— Сейчас, Лисичка, потерпи. — мужчина стягивает с себя штаны вместе с бельём, но медлит.
С диким блеском в глазах, любуется моей раскрытой плотью, с сочащей дырочкой. Приставляет налитый кровью член, и проходиться вверх-вниз, смешивая наши соки. Один выпад, один мощный толчок, и он во мне.
