Одна добрая поступок изменила всю жизнь главной героини. Успокоив плачущего малыша, она привлекла внимание его отца — жесткого и настойчивого мужчину, который готов на все ради того, чтобы найти мать для своего сына. Теперь ей предстоит выбор: согласиться на роль договорной жены или...
– Вот и чудесно, думать ты должна только обо мне, – снова вернул он себе хорошее настроение и чуть подкинул на руках довольного Богатыря. – Смотри, как ты утомила нашего энерджайзера. Он же сейчас заснет. Предлагаю пойти уложить его и воспользоваться остатками моего выходного. Не каждый день выпадают свободные часы, – сказал он с намеком, многозначительно улыбнувшись.
Мурад
Упоминания о прошлом браке Алии невероятно меня взбесили, как и мысль о том, что она, возможно, до сих пор тоскует по своему идиоту мужу. К счастью, я довольно-таки быстро смог взять себя в руки, не напугав ее. Даже для меня было странно то, как я отреагировал. Хотел растормошить ее, а в итоге оказался задетым ее комментарием о том, что она уже была замужем.
– Ты иди, а я принесу ему смесь, – передал я уже у детской комнаты жене вялого малыша.
– Спасибо, – улыбнулась Алия, забирая Богатыря. – Устал, мой бедненький? Сейчас папа принесет нам покушать, и будем спать… – ворковала она, скрываясь за дверью. Я же спустился вниз и, быстро приготовив сыну смесь, поднялся обратно, любуясь тем, как Алия лежала рядом с Султаном, поглаживая его. Передав девушке бутылочку, я прилег с другой стороны, наблюдая за тем, как она кормит моего сына. Богатырь жадно ел, обхватив ручками руку Алии, которая держала бутылку. – Эй, полегче! – погладила она его по головке, улыбаясь его нетерпению.
Наблюдая за ней, я даже не заметил, как Богатырь заснул. Аля аккуратно встала, укрыла малыша легким одеялом, взяла радионяню и показала мне на выход.
– Ты обедала? – спросил я, интуитивно зная ответ.
– Я забыла про обед. Твоя мама с сестрами поехали навестить родственницу, а я так увлеклась Пухляшом и его восторгом от бассейна, что… – скромно пожала она плечами. На ней всё еще был банный халат на пару размеров больше, что она надела поверх купальника, и я с трудом сдерживался перед той беззащитностью, которую она собой в нем представляла.
– Нельзя забывать про еду. Ты только-только начала приобретать цвет. Снова хочешь стать той сушеной воблой? – строго отчитал ее я.
– Разве тебе не кажется, что я толстовата? – приподняла она удивленно брови.
– Толстовата? – выпал я в осадок.
– На самом деле это мой максимальный вес. Я еще никогда не весила больше шестидесяти, – словно делясь страшной тайной, прошептала она, чем изрядно меня насмешила.
– Ты нарываешься на комплименты? – схватив ее за локоть и прижав к стене, спросил я, приподнимая вопросительно бровь.
