Аля столкнулась с непростым приключением — она, обычный бухгалтер, обнаружила маленького ребенка в кабинете директора. Его плач вырвал Алю из рабочего ритма, и она, несмотря на правила работы, вошла туда без разрешения. Как девушка-помощник бухгалтера, Аля понимала важность соблюдения формальностей, но в этот момент ей показалось, что это играет унизительную шутку над ней и ее трудовой честностью....
Но я не собирался объясняться с этим придурком! Но надо было раз и навсегда разъяснить ему, чтобы не смел лезть к нам!
– Запомни одну вещь, – прорычал я ему в лицо, – если я увижу тебя рядом со мной, Алией или нашим сыном, ты очень пожалеешь. Для собственной безопасности уезжай из города. Возьми семью. Бог, уж не знаю за что, наградил тебя ребенком. Так заботься о них, а об Алии думать забудь!
– Я-то забуду, а она? – насмехался он, и стоило огромного труда сдержаться, ведь он посеял в груди зерно сомнения.
– Заткни свой поганый рот! – проорал я ему, не зная, обращаюсь ли к Кариму или к внутреннему голосу, что ревел внутри от сомнений и противоречий. – Ты просто подобие мужчины. Ничтожество, – цедил я слова, встряхивая его за грудки и наконец откидывая от себя, до того противно было марать руки.
– Алию пожалей! – осклабился он, противно улыбаясь. – Она терпит тебя, старика, ради возможности иметь хоть какого-то ребенка.
Терпению моему пришел конец. Я долго держался, но не смог больше выносить оскорбления и гадости, вылетавшие изо рта этого ничтожества. Впечатав кулак прямо ему в скулу, я с удовлетворением наблюдал, как он валится назад и уже не поднимается, перебирая ногами и руками в попытке подняться.
Видно, приложился я к его роже неслабо, так как он просто не сумел встать и так и лежал, потирая распухающее на глазах лицо. Перешагнув через него, я вернулся к жене, всё еще заведенный.
Ресторан опустел, и даже официантов не было, что позволило нам говорить практически наедине.
– Мурад, с тобой всё в порядке? – кинулась она ко мне, осматривая и гладя лицо одной рукой, второй она держала нашего сына.
– Нормально, – убрал я ее руку, стараясь остыть и не быть слишком грубым.
– Ты избил его? – испуганно смотрела она на меня.
– Что? Переживаешь? – не смог я сдержать ехидного тона.
Алия дернулась и посмотрела на меня с выражением ужаса и недоверия.
– О чем ты говоришь, Мурад? Я за тебя переживала.
– А разве не за Карима? – шагнул я к ней. – Ты же так его любила.
