– Па-ап, у нас гости! – пошла я ему навстречу с радостной улыбкой. – Знакомься с моим Пухляшом!
– Я-й! – словно приветствуя моего отца, улыбнулся малыш, пребывающий в отличном расположении духа."
"– Опа, вот это да! Какой тут у нас милый толстячок в гостях! – умилился мой обычно серьезный отец, расплываясь в улыбке. – Сейчас я, дочь, руки помою и приду потискать этого мальца!
Он ушел, а я закусила губу, думая о том, как будет неудобно перед отцом. Хоть я и говорила ему, что ребенок ни к кому не идет на руки, он не слушал, просто не веря в это и считая чушью. Пока отец переодевался, я вытерла ребенка и одела в легкое боди. Он покорно принимал мой уход, и я постоянно думала о том, что же делали те няни, которых он отвергал. Слишком сильно сжимали? Щипали? Что с ними было не так?
– Так кто тебя так раскормил, малец? – вернулся отец и протянул руки к Султанчику. – Папа или тетя Алия?
– Дя! – выдал мой Пухляш и, о чудо, подался вперед, чтобы легко пойти на руки моего отца.
– Руки помнят, – утер тот скупую слезу, аккуратно подхватывая ребенку под попку. – Они чувствуют, как к ним относятся, – пояснил он мне, во все глаза смотревшей на уникальное явление.
Внутри что-то дрогнуло. Неспроста этот ребенок принимает членов нашей семьи. Это что-то должно значить. Возможно, Господь послал мне этого малыша взамен того, кого я никогда не смогу родить сама. Но как мне быть рядом, если он не мой ни по документам, ни по праву?
Мучительная боль прошлась по всему телу, отзываясь дрожью в руках. Всё это было просто невыносимо! Урывать крохи внимания своего сладкого Пухляша, каждый раз отдавать его отцу и знать, что могу больше никогда не увидеть свое счастье.
– Дочка, ты что, плачешь? – насторожился отец, внимательно глядя мне в глаза.
– Это от умиления, пап, так здорово видеть тебя с ребенком на руках, – объяснилась я.
– Жаль только, что он не наш, – погрустнел папа, трогая славные пухлые щечки. – Травишь ты себе душу, дочка. Чем больше ты с ним времени проводишь, тем хуже для тебя.
– Пап, – вздохнула я, не желая ввязываться в этот разговор, бередящий душу отчаянием и болью. – Я понимаю, но что я могу поделать, раз он нуждается во мне?
– Ты добрая душа. Жаль, что твой муж не оценил этого. А что отец ребенка?
– Что он? – не поняла я вопрос, подняв глаза на отца. Он смотрел с неким укором.
– Он может посчитать, что раз ты свободна и разведена, то легкая добыча.
– Папа! – ужаснулась я его мыслям. – У Мурада Бислановича есть…
– Что есть? – допытывался папа, а я не могла облечь в слова то, что думала.
Как ему объяснить, что мой босс никаким образом не рассматривает меня в романтическом плане, он просто использует меня в качестве няни, да и то против своего желания.