Дыхание грудную клетку рвет, в черепе грохочет пульс, оглушая ударами крови, а пальцы словно свело, скрючились, вцепились в ее волосы, кожу…
Вся его, до самого тихого всхлипа, до вот этой дрожи, которую своим телом впитывает! Только кто ему это право присвоил? Сам взял нагло? А ее мнением поинтересоваться?.. Разве уже не наступил на эти грабли?
И все же… Хлопнул рукой по стене, где, по логике, должен был включатель находиться. И, чуть прищурившись, впился взглядом в лицо Даши. Благо лампа тусклой оказалась, не резануло по глазам.
А она на него так в ответ глянула… защемило за грудиной. Запекло!
**— Паршиво у меня выходит извиняться. Только новые поводы вновь просить у вас прощения раз за разом создаю, — Гутник откашлялся, попытался в иронию все обернуть…
Потому как вообще не представлял, как в нейтрал ситуацию перевести! И по ее взгляду ни фига непонятно… Что олень, выскочивший на свет фар среди ночи — замерла, и только огромные глаза на него смотрят, растерянно как-то, одурманено. Губу закусила, словно от страха.
В голове какофония! Подвела и логика, и здравый смысл, и рациональный анализ реальности — все, чем по жизни гордился. Он просто не в состоянии рядом с ней оказался помнить об этом. Ничего не было важнее, чем Дашу заполучить… Словно некая колонна, которая все в его понимании мира на себе несла, рухнула, обнажив совершенно иные приоритеты теперь.
Она промолчала. Стоит и смотрит, словно и не услышала его. Так, будто в душу Олегу заглянуть пытается, в самое нутро, надеясь там высмотреть нечто, ей одной понятное.
Но как разобраться, что именно?! Гутник снова прокашлялся.
— Дарья… Мне искренне жаль, что все так случилось.
Блин! Врет же! Хотя… нет. В чем-то сожалел, конечно, что вот так набросился на нее, по факту. Но…
Голос ни х*ра не прорезался. Грубый, низкий, у самого ощущение, будто выкурил разом пачку сигарет, так сипит. Даже неловко стало. Пугает ее этим тоном?
И… все еще ее в своих объятиях держит!
А она так и стоит, и не пытаясь отступить, на него смотрит.
Причем так, что у Олега в голове вновь грохочет, и хочется все свои разумные доводы послать далеко и капитально! Будто сама пьяна после этого поцелуя, нереального, словно приснившегося обоим.
Все нараспашку в глазах, ничего скрыть даже не пытается. Щеки пылают, губы припухли, им замученные, и тонкие пальцы, явно же неосознанно, за его мундир до сих пор цепляются, будто нет иной опоры… А его левая ладонь все еще в ее волосах, кстати. Косу растрепал безбожно…
Даша так и молчит, и только воздух пытается в себя втянуть. Ни одной привычной колкости в ответ, но хоть и не плачет. И продолжает смотреть на него… Так, что Олегу душу будто консервным ножом вскрывает — когда что угодно к ее ногам бросить хочется!..