Но Гутник-то думать головой привык, даже когда тело в дугу скручивало! И тут ни черта не складывалось! Вот абсолютно! Не ее это стиль, совершенно!
— У вас будут еще задания или мне закончить сортировать те бумаги? — он совершенно не мог проанализировать звуки, которые из ее рта вылетали.
Взгляд от пальцев оторвать не в состоянии был!
А тонкая рука уже освободила верхние три пуговицы, распахнув блузу так, что ему бретелька от лифчика видна стала. И, явно не собираясь останавливаться, ниже двинулась, проведя по краю чашечек, распахивая блузу больше… Она его распалить пытается? Соблазнить?
Угар схлынул моментом!
И вот тут Гутник автоматом переключился на годами выработанные и отработанные инстинкты! Даже подспудное чувство вины, что таки втянул ее в свою войну, не иначе, не имело теперь значения. Не сейчас, потом подумает.
Поздно уже горевать, хоть и был прав, прогоняя. Тут решать и разгребать надо!
Вскинул взгляд, вновь в ее глаза на мгновение уставившись. И сейчас куда больше заметил: и страх, и растерянность, и какое-то отчаянное к нему тяготение…
Как мольба к Олегу решить это все! И безоговорочная в него вера. И этот взгляд все изменил — подорвал его вселенную к чертям собачим! Все прошлые причины и доводы в топку!
Может и странно, но и мысли не мелькнуло усомниться в ее лояльности. Безотчетная уверенность и полное доверие. И немедленная потребность обезопасить Дашу от всего…
— Сначала приготовьте кофе, — распорядился он словами, а сам быстро чиркнул на бумаге и поднял лист так, чтоб она увидела.
«Наш отдел?» — ему критично важно было понять, насколько далеко этот спрут забрался.
Даша медленно покачала головой. Гутник выдохнул — уже легче.
Он быстро обошел стол, стараясь максимально тихо двигаться, пусть сейчас это было сверхзадачей и… Ладно, ладно, насчет спада чувственного угара — это, конечно, преждевременное заявление.
И все же, Гутник заставил себя сосредоточиться на ее безопасности в первую очередь, а не на виде обнаженного тела в распахнутом вырезе блузы. Хотя то искушало капитально!
— У нас остались сливки? Черного уже не хочется, а бодрость не помешает, — ухватив ее под локоть, подтолкнул растерявшуюся Дашу к шкафу, где кофемашина стояла.
Он никогда ничем не разбавлял этот напиток, и Даша все привычки Олега, казалось, лучше него самого уже знала. И все же, на секунду замешкавшись, подхватила эту волну, глядя Гутнику в глаза.
Дошли, она щелкнула кнопкой, загремела показательно чашками.