В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
Продавали на Сухаревке заговоренных петухов и гусей для потешных боев, барсуков на топку целебного сала, знахарские травы, коренья, а иногда - живых нетопырей, крича, что только принесли их с кладбища.
У Сухаревки всегда шумная, пестрая толпа. Покупатели, ищущие сами не зная что. Мошенники, попрошайки, продавцы, всучивающие ""гвозди из гроба"" и ""целебные мощи тибетских отшельников"". Несчастные лица голодных женщин, продающих изъеденный молью фрак покойного мужа, плачущие девушки, чуть ли не институтки, сбывающие сентиментальные альбомы в тисненых обложках, чумазые мальчишки в одежде с чужого плеча, разносящие газеты и леденцы, просящее милостыню потертое ""балаганное чудо, мужчино-женщина Альбертина Иванович"".
"- Гражданин! Купите свечи из святого града Иерусалима! - схватила за рукав какая-то старушка богомольного вида.
- Черные книги, волховские, бесовские! Не проходим мимо! Писаны кровью!
- Есть староверческие апокрифы, недорого!
- Чётки, ручной работы, из камней, кости, дерева!
- Чёрт! Польский чёрт! Кому польского чёрта надобно?
Барченко встрепенулся.
Женщина нагнулась к стоящей в ногах плетеной корзинке, порылась в ней и вытащила - не гуся и не утку, а небольшую колбу. Сквозь ее мутное стекло просматривался миниатюрный чёртик, с тонким крысьим хвостиком, смешными копытцами и козлиными рожками. Он сидел грустный, одетый в отороченную мехом жилетку с гуцульскими узорами и шелковые, широкие шаровары. Под жилеткой у него виднелась крестьянская рубаха, расшитая пестрыми загогулинами.
- Тьфу ты, поразился Барченко, правда чёрт! Откуда ж он у тебя?
- Наш чёрт, семейный, где добыла - не спрашивайте, все равно не добудете!
- Уступи мне чёртика, я его изучать буду.
Женщина помялась.
- Не хотела продавать, призналась она, однако мне с ним, несносным, невмоготу стало. Стареет чёрт, 600 лет ему, характер портится. Может, хоть вы с ним управитесь, воспитаете...