В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
Мог извести до сумасшествия любого человека, коего он считал ""необходимым для антропософии"", но почему-то этим ""необходимым"" становился не обычный гражданин, не безвестный и бездарный Иванов-Петров-Сидоров, а ярко блеснувшая звезда.
Учитель выбрал Андрея Белого. С тех пор его жизнь стала адом. Поэт клялся: ему во сне стал некто похожий на Штайнера; также некто, его напоминающий, встречался им в московском трамвае и на трамвайной остановке, непрерывно и призывно глядя.
- Учитель зовет меня в Дорнах (швейцарский городок, выбранный Штайнером своей резиденцией), заявил Белый и уехал.
Воодушевленный, он не замечал никаких парадоксов: что Штайнер временами напоминает настоящего мага, маскирующегося под мирного католического священника, что некрасивая, но властная Анна Минцлова, сеявшая антропософские зерна в России, исчезла самым загадочным образом.
Однажды, выйдя с приятельницей из дома, она свернула в переулок - и больше ее никто никогда не видел. В таких случаях говорят - черти забрали."
"Однако Штайнер не оставлял Белого, угрожая страшной смертью - опять же - под колесами трамвая.
А 13 числа, как и ""предсказывал"" Штайнер, Белый чуть не погиб, упав под трамвай. В роковой миг время словно остановилось, и перед полупомешанным снова предстал несветлый лик гуру. За откровенные разговоры об увиденном и услышанном в Дорнахе подвергли унизительной практике ""радиации"". На особом языке закрытых орденов слово ""радиация"" (латинское ""излучение"") означала стирание имени посвященного из всех списков, запрет на общение с братьями.
Мучения Белого все-таки немного испортили образ Штайнера среди московских и петербургских интеллектуалов. Ему не простили высокомерного пренебрежения к талантливому ученику. Барченко не знал, что спустя не так много лет, уже почти забыв о былой моде на антропософию, ему доведется столкнуться с новым поколением выпестованных Штайнером мистиков. Спорить с ними, сидя в нетопленных залах, потом ходатайствовать о реабилитации, отправлять посылки по далеким северным адресам.
10. Модный беллетрист, экстерн Соляного городка.
В Петербурге начала 1910-х годов Александр Барченко неожиданно стал популярным писателем. После истории с восточными тамплиерами и их несчастными пеликанами герцог З. посоветовал ему отвлечься.
- Напиши-ка, Искандер, повесть о своих индийских злоключениях! И отправь в тот журнал, где тебя уже печатали больше года назад.