В дремучей русской глубинке жила семья Барченко. Утро началось не по-обычному: Саша опоздал на уроки из-за сна. А в то же самое время, за пределами города, тайны древнего погребения Изиды раскрываются для одного искушенного детектива. Книга обещает быть волнующей и загадочной....
- Мобилизация! Война! Большая европейская - а может, и не только европейская война! Только не сейчас! - закричал он, только не сейчас! Кому станет нужен мой археоптерикс и моя Гиперборея?!
11. Археоптерикс, Лемберг и этрог.
- Добровольцем я не пойду - решил Барченко.
Но государство рассудило по-своему. Воскресным утром, когда все отдыхают, в дверь василеостровской квартиры раздался деликатный стук. Стучали не сильно, костяшками нежной девичьей ладошки. Барченко ни капельки не насторожился: повестки обычно разносили суровые военные, они стучали грубо, громко, настойчиво.
- Это из немецкой прачечной, наверное, счет за скатерти, подумал Александр, неужели уже постирали? Быстро, однако же, немцы работают!
Он открыл. На пороге стояла девушка, действительно похожая - и внешне, и одеждой - на работницу немецкой прачечной. Миниатюрная блондинка в светлой косынке, темно-сером платье, переднике с вышитыми латиницей инициалами A. S. В руках - картонная папка, завязанная на красные, добротные тесемки.
"- Господин Барченко А.В.? Пожалуйста, распишитесь здесь - девушка подала лист и самопишущее перо.
Но это оказался вовсе не счет за стирку и глажку скатертей голландского полотна. Александр подписал свое согласие воевать.
- Завтра в 8 утра в мобилизационный пункт - сказала она, не поднимая глаз.
Его, хитрого, прозорливого хироманта, друга фокусников, факиров и чревовещателей, исследователя паранормальных явлений, эксперта по общению с загробным миром - обманули, словно деревенского простачка, мигом и без затей.
И зачем он открыл дверь?
Надо было запищать детским голоском: мама и папа ушли к обедне, я один дома, приходите потом (этому научил его знакомый мастер имитации, певший в балагане разными голосами), в тот же день тайно сменить квартиру, перебраться куда-нибудь подальше.
Настала пора, когда былые космополиты, забыв про ""всечеловеческое"", истерически кричали ""бей немчуру!"". Антивоенные писатели кропали военные рассказы, а былые антропософы и розенкрейцеры получали георгиевские кресты за сотни лично убитых ими врагов.