Каждый человек обязан жизнью Господу Богу. Калифорния же подвержена еще и ударам, которые она переживает примерно каждые сто лет — отсыражениям земных слоев или потоплениям в своем собственном жилище из-за парализации страха. Для тех, кто не пролетел на сотни футов в подземные криотермы или оказался погребенным до самого дна своих подвалов, Калифорния обещает чудесную атмосферу опасности и сомнений, где каждый день может стать последним....
– Вы чувствуете какую-нибудь боль?
– Не-ет.
– У вас есть какая-нибудь рана?
– Похоже, нет.
– В таком случае, как вы докажете, что он ткнул вас ножом?
– У нас есть для этого способы, – ответил шериф Уайт, подтягивая пояс с пистолетом.
– Послушайте, он вас не ранил, а лишь воздействовал на нервные окончания под вашей кожей. Это больно. Но безвредно.
– О, – только и сказал шериф Уайт, пристально глядя мимо Римо на хрупкое создание, тихо стоявшее в спокойной, непринужденной позе рядом с вазой, будто они были сделаны из одного куска фарфора.
И снова эта проклятая усмешка. Странная усмешка на лице этого Римо Бломберга и его азиата. Точно такие же ухмылки он видел у них днем раньше, когда они только приехали.
– Это относится и к вам, мистер Бломберг. Конечно, речь не идет о неуважении и все такое. Но до чего можно дойти, если не соблюдать законы?
– Зовите меня просто Римо, – миролюбиво сказал молодой человек, новый хозяин универмага Файнштейна.
– Хорошо, Римо, – откликнулся шериф Уайт.
Когда они сели в автомобиль, шериф, признавшись, что не больно-то хорошо разбирается в еврейских именах, поинтересовался: что означает имя «Римо»?
– Это не совсем еврейское имя, – ответил Римо.
– Да? А какое же?
– Это долгая история, – сказал Римо. На нем была белая спортивная рубашка и синие слаксы, на ногах – мягкие итальянские ботинки. Чувствовал он себя превосходно.
– У нас есть время, – заметил Уайт.
– Это долгая история, и я не собираюсь ее рассказывать, – ответил Римо и улыбнулся.
– Ну, хорошо. Если это личное… Но вы скоро поймете, что здесь у нас, в Сан-Эквино, такие люди, что знают все друг о друге.
– Нет, – ответил Римо. Дальше они ехали молча. В здание, где размещался офис Карпвелла, их впустил ночной охранник.
Пройдя мимо пустых столов на первом этаже, они оказались в приемной, дверь которой была открыта. Уайт остановился перед толстой деревянной полированной дверью, украшенной медной инкрустацией.
