Она выходит на улицу возле приёмного покоя из какой-то неприметной двери, открыв её своим ключом изнутри.
— О, привет, идём! — бросает она мне и мы исчезаем за этой неприметной дверью, закрыв её за собой на ключ. Лена долго ведёт меня какими-то коридорами, пока мы не оказываемся в маленькой комнатке, в которой почти нет свободного места: стол, пара стульев, кушетка, маленький холодильник на подоконнике, дверь в санузел.
В этой комнате сидит высокая девушка, такого же роста, как Лена, смутно знакомая по прошлому разу. Лена кладёт сзади руки мне на плечи, направляет к кушетке и говорит:
— Асель, знакомься, Саша. Саша, это Асель, мы работаем вместе. Когда-то и учились вместе, но после моего развода закончили с интервалом в год.
Я немного в курсе реалий, потому спрашиваю:
— Да, а что, не видно? — смеётся Асель, которая ярко выраженная азиатка.
— Ну, я парень молодой и неопытный, потому заранее извиняюсь, если что не так.
— Мелкий, не парься… Она мне как сестра. Она о тебе всё знает, так что можешь не буксовать, — сообщает Лена.
Ну ладно. Так даже проще. Достаю еду из пакета:
— Доктора, вы голодны?
— О, это ты вовремя! — синхронно трут руки доктора и за пять секунд всё оказывается мелко порезанным и даже разложенным по тарелкам. Откуда-то из-за холодильника извлекаются чистые вилки и ложки. Почти праздник жизни. Три литровых бутылки минералки, предусмотрительно купленных вместе с колбасой, оказываются тоже кстати.
— Слушайте, а у вас все доктора — модели? — спрашиваю почти без задней мысли, вызывая дружный смех.
— Будешь смеяться, но она — и правда модель. — Говорит Лена, давясь колбасой от смеха. — Во всяком случае, имела такой опыт.
— Когда жила год в Пекине и стажировалась по обмену, подрабатывала на показах мод, — сообщает Асель. — Один выход — примерно шестьсот юаней, до трёх выходов за вечер.
— А сколько это в деньгах? — уточняю, поскольку не в курсе курса юаня.
— Примерно один к шести. Грубо — сто долларов за выход. Но в Пекине это совсем не много, поверь. Хватало ровно чтоб питаться так, как хотелось.
Дальше они продолжают какой-то свой разговор, прерванный, очевидно, моим появлением.
— После 5 месяцев в гнойной хирургии, меня переводят на наркозы для плановых операций, — рассказывает Асель.
— Гнойная — это осложнения после операций, самая неблагодарная работа; там летальность всегда зашкаливает, — поясняет для меня Лена.
