И организовать развивающие игры. А кто-то постарше уже должен учиться грамоте. Но, как любила говорить нейра Мирилис, «все постепенно».
Перебирая в голове мысли, как горошины, на лестнице я чуть не столкнулась с нейтом Родеусом. Он выглядел растрепанным и злым, отшатнулся от меня, как от привидения.
— Снова ты! Чего ты тут ходишь высматриваешь? Пока тебя не было, все было хорошо, а ты своим появлением принесла одни беды, — прошипел змеей. — Как есть ведьма, зря я тебя сюда принял. Отвечай, это все твои козни?!
Я округлила глаза:
— Что случилось, нейт Родеус? Может, вам выпить немного успокоительного? Совсем не понимаю, о чем вы толкуете.
Смеяться над кем-то было не в моем характере, но тут я не смогла удержаться. Очень уж забавно выглядел гнев бессовестного лекаря. Я открыла рот, чтобы спросить о Терине, но тот не дал вставить и слова.
— Ты еще издеваешься? — он потряс пальцем у меня перед носом. — Ну все, мне надоел этот дурдом! Я увольняюсь, делайте теперь что хотите с этой развалюхой! Ноги моей тут больше не будет, — он оттеснил меня плечом и заспешил по лестнице так быстро, словно за ним гналась стая собак."
"Понятно! Родеус сам решил унести ноги, пока его не выгнали с позором. На воре и шапка горит! Надеюсь, служители закона его хорошенько прижучат, так что и вернет все до копейки. То есть до медного сорена.
Когда он покинет лечебницу, даже дышать станет легче. Уверена, на его место назначат более честного и адекватного человека, с которым можно будет договориться. Терина тоже отыщу, не могу же я бросить мальчика на произвол судьбы? Буду развивать целительский и ментальный дар, если понадобится, достану деканов обоих факультетов, но дети выйдут отсюда здоровыми.
И докажу, что попаданцы несут не только беды.
Глава 25
Нейт Родеус не соврал, хоть за это ему спасибо. Уже в следующий раз, когда я пришла в лечебницу, его и след простыл, а работники пребывали в растерянности. Что делать? Куда бежать? Ведь нового руководителя еще не успели назначить.
Организовав небольшой совет, было решено временно поставить во главу лечебницы нейта Энкеля, как самого старшего и мудрого. Старый хирург не был рад такой ноше, в свои почти восемьдесят ему хотелось покоя, а не суеты с документами. Он вообще всю жизнь пребывал в своем уютном хирургическом мирке, и гора новых обязанностей ввела его в ступор.
Когда мы остались вдвоем, лекарь, смущенно теребя очки, сказал:
— И что теперь делать? Не гожусь я на роль главы, старый слишком. Да и как своих пациентов брошу? — пристально посмотрел мне в глаза. Он хотел добавить еще что-то, но сильно переживал и смущался. Наконец, старичок попросил: — Аннис, ты уж помоги мне во всем разобраться. Ты еще молодая, расторопная, не то, что я.