Я находилась где-то между реальностью и сном, ощущая дыхание ветра на лбу и жажду так сильной, что казалась ярким светом. Тело словно камень обвалился внутрь меня, а кожа — тканью, которая стонала под невесомостью. Моя единственной мыслью было добраться до воды и выпить все сразу, ожидая моментального излечения от этой невообразимой усталости....
От Лика я узнала, что он осиротел, когда был совсем крохой. Родителей унесла лихорадка, которая была особенно свирепой в тот год.
— Уж не знаю, как я выжил. Чудо какое-то, не иначе, — мальчик взъерошил и без того торчащие волосы. — И потом столько раз помереть мог: с крыши падал, ногу ломал, однажды свинья чуть не затоптала, вчера едва не утонул… — он посмотрел на меня внимательно, будто ожидая чего-то.
— Ты невероятно везуч, Лик. Но все-таки себя надо беречь и быть внимательным. — Ага, везуч.
А что? Возможно, так и есть. Много ли я знаю об этой их магии? Но обязательно это выясню."
"Следующая деревенька, лежащая у нас на пути, называлась Подлесной. От Лика я узнала, что многие местные работают на лесопилке, кто-то уходит в поле на целый день, поэтому улицы сегодня были пустынны. Я даже расстроилась: вряд ли в этой дыре можно найти сносный транспорт или попросить кого-то подбросить нас до столицы.
Проходя мимо невзрачного, похожего на все остальные, домишки, я услышала надрывный детский плач и остановилась.
— Ты чего? — Лик уставился на меня недоуменно.
— Там ребенок плачет.
— Ну да. И что? — он все еще не понимал, что меня так взволновало. — Дети часто плачут, ты ведь знаешь, Аннис.
Конечно, знаю. Но слишком уж отчаянный крик стоит, малыш никак не унимается.
— Давай узнаем, что случилось. Вдруг нужна помощь? Обычно интуиция меня не обманывает.
Я зашагала к дому, Лик обреченно поплелся следом. Дверь была подоткнута палкой, я убрала ее и осторожно прошла внутрь.
— Хозяева! Есть кто дома?
Я резко оборвала себя, потому что в углу на полу заметила ребенка, на вид ему было месяцев семь-восемь. Совершенно один, с перемазанным кашей лицом, он сидел и горько рыдал.
Плач был единственным звуком, что нарушал тишину. Где же родители? Родственники?
Присев возле малыша на корточки, я осторожно взяла его на руки.
Несколько секунд ребенок удивленно смотрел на меня круглыми голубыми глазами, потом рот его раскрылся в немом крике, и от последовавшего громкого визга у меня завибрировали барабанные перепонки. Иногда, осматривая чужих детей, я недоумевала, как такое маленькое тельце может воспроизводить настолько громкие звуки?
Помню, на лекции нам рассказывали, что для взрослого человека детский плач является самым раздражающим звуком.
