Я находилась где-то между реальностью и сном, ощущая дыхание ветра на лбу и жажду так сильной, что казалась ярким светом. Тело словно камень обвалился внутрь меня, а кожа — тканью, которая стонала под невесомостью. Моя единственной мыслью было добраться до воды и выпить все сразу, ожидая моментального излечения от этой невообразимой усталости....
— Нравитесь вы мне, Аннис. Сразу видно, что добрая и зла не желаете. И рассуждаете складно, а значит, в ваших словах есть толк. Не знаю, откуда вы все это взяли, но… мы попробуем. Обязательно. Тем более я начала припоминать, что когда мед заканчивался, Гаю вроде становилось легче. А как деверь снова его приносил — так все возвращалось. А я ведь и подумать не могла!
Это был волнительный опыт, я снова почувствовала себя так, как в первые месяцы самостоятельной практики. Голова забита знаниями так, что трещит по швам, все путается, мысли мечутся, как бешеные пчелы.
Отблагодарили меня не только деньгами, но и дали с собой злосчастный горшочек меда, который Гай проводил печальным и голодным взором. У дома бабули я снова решила напомнить матери о важности соблюдения диеты. Знала, как людям сложно отказаться или хотя бы ограничить то, что они любят. Коснувшись локтя Бертины и заговорила медленно, четко, смотря женщине прямо в глаза:
— Вы уж следите за ним, пожалуйста.
Я не хотела запугать, просто предупредила. Бертина слушала, не моргая, с застывшим выражением лица.
— Это очень важно, слышите? Ай! — я вскрикнула я потрясла кистью. Дурацкая печать снова оживилась! Ну и пакость мне следователь поставил, а я еще и серебряную монету за нее заплатила. Да чтоб ему икалось!
— Да-да… ой, а что с вами такое? — женщина удивленно уставилась на меня.
— Комар, наверное, укусил, — я вымученно улыбнулась и сунула руку в карман. Надеюсь, Бертина не заметила печать? Все-таки не хочется ей светить направо и налево.
Попрощавшись, я тихо прокралась в дом. Хозяйка была так добра, что взяла нас с Ликом к себе ночевать. Сама она улеглась на печке, а нам постелила в закутке, отделенном от кухни занавеской.
Наверное, Лик уже спит, вымотался за целый день, бедняга. Я остановилась на пороге и неслышно сдвинула штору.
Водяной мячик.
Это вообще как?
Я поморгала — видение не исчезло. Изо рта вырвался громкий вздох, мальчишка вскинул на меня испуганный взгляд, и вода обрушилась на пол, обдав его колени брызгами.
— Это не я разлил, оно само! — закричал Лик в панике и вскочил на ноги. — Сейчас все вытру, только не ругайся.
