Это была ее мечта, а чертова церковь не хоронит самоубийц на освященной земле! Мария всегда говорила, что хотя бы после смерти хочет быть рядом со своей матерью, если Бог не простит ее грехи и не позволит им соединиться в Раю. Глупышка. Какие у нее могли быть грехи? В тот момент я мог думать только о том, чтобы исполнить ее последнее желание, прежде чем…
Он осекся и отвел взгляд, прокашливаясь.
— Я не мог связно мыслить, так что сделал первое, что пришло в голову. Привез предателя, которого мои солдаты еще не успели помять, и застрелил их обоих в нашей спальне.
Такого она и предположить не могла. Неужели была необходимость в таких радикальных мерах?
— Но ведь люди считают ее изменщицей! — не сдержала возмущения Бьянка.
Она все равно не понимала, почему он сделал это.
— Ее это не волнует, Бьянка, — устало сказал мужчина. — Как и меня. Если люди считают меня женоубийцей, то это их проблема.
— Тогда почему ты женился на мне? — отчаянно спросила она. — Если тебе плевать на мнение людей.
Не все ли равно, что бы со мной случилось, оставь я внебрачного ребенка?
— Ради тебя, — просто сказал он.
Девушка истерически рассмеялась.
— Я всегда плачу по долгам, — пояснил Викензо. — Ситуация, в которую ты попала, возникла по моей вине. Если я не буду искупать свои ошибки, то какой пример я подам своим людям?
— Твои люди не знают об этой ошибке. И, они боятся тебя в любом случае."
"— Да, — согласился он. — Но также, они меня уважают. Если солдаты не уважают своего командира, то он не стоит и цента.
А что важнее всего, я перестал бы уважать себя сам. Я не позволяю своим солдатам насиловать и принуждать женщин, даже если это дочери и жены предателей. Мой отец поступал так, но я — не он. Женщины в моей жизни: мама, Мария и даже Вивиана, преподали мне гораздо более ценные уроки, чем то, что я узнал от Марко. И этот же урок я преподам когда-нибудь нашему сыну. Нет чести в том, чтобы показывать силу над женщиной. Сражаться нужно только с равным себе.
Моя семья правила этим городом десятилетиями. У нас есть мудрость, которая помогает нам тогда, когда одной силы страха недостаточно. Мой отец этого не понимал и плохо кончил. На земле не осталось не единого человека, который сожалел бы о нем. Даже его собственные дети.
Он замолчал и повисла долгая пауза. Бьянке не нравилось напряжение, повисшее в воздухе. Ее возмущение от его обращения с телом покойной жены быстро сменилось сочувствием.
