Автор
В холодном проливье женщина спасает человека от неудачного спуска. Окружающая природа — заброшенное болото — усиливает напряжение. Женщина страстно кричит, чтобы он снимал одежду, пугаясь самой своей решительности и страха за жизнь этого человека.
Сказка не роскошь и богатство, а полное душевное спокойствие и невероятное тепло от любви.
Оставаться на вечерний концерт мы не собирались. После фейерверка сразу поехали домой. Дом — это квартира Санчеса, и он уже скомандовал, что я к нему переезжаю жить.
В большой квартире я разложила свои новые вещи. Взяла сменное бельё и пошла после мужа принимать душ. Вместе было рано. Я стеснялась, мне нельзя пока. Но мысль, что хочу своего мужа целиком и полностью, засела в голове и выгнать её оттуда, было невозможно.
— Ты любишь тушёную капусту, радость моя? — спрашивал Санчес, заглядывая в свой холодильник.
На нас были лёгкие трикотажные костюмы, как любил мой муж. Светлые и мягкие. Ходили мы босиком. Оказалось, мне даже полы мыть не надо, всё делают наёмные люди.
Благодать то какая!
Я вытирала влажные волосы полотенцем и вставала на цыпочки, чтобы заглянуть, что там в холодильнике есть вкусненького.
— Нет. Давай бутерброды.
— На ночь бутерброды мы не будем есть. А любишь пирожки с капустой?
— Пирожки очень, — ответила я.
— Тогда будем делать пирог с готовой тушёной капустой.
— Я не умею, — растерялась я, растягивая полотенце на спинке стула.
— Сейчас научу.
Он стал готовить. А я с любопытством следила за его действиями. Мне была выделена своя роль, разбивать яйца в отдельную миску. С такой задачей я справилась и даже венчиком взбила. В кастрюльку с тушёной капустой Санчес добавил муку и специи, залил это всё яйцами.
— Я хочу на тебя запрыгнуть, — сказала я, тая от своего хозяйственного мужа.
— Давай, — поманил меня рукой и улыбнулся.
Я с разбега запрыгнула ему на спину, обхватила руками и ногами. Стала следить за процессом.
— Его запекают? — наморщилась, пока Санчес не видит. Тесто выглядело не очень аппетитно.
— Двадцать минут на сковородке, потом с помощью тарелки перевернём и ещё минут десять потомим.
— Двадцать минут, — шептала я в его ухо. — Санчес, за двадцать минут ты меня успеешь научить чему-нибудь неприличному.
— Это я с удовольствием, — посмеивался сатир. Выкинул тесто на сковородку, посуду грязную сложил в посудомоечную машину и пошагал со мной на спине мыть руки.
— А ты такой сильный.
— Как конь? — он неожиданно подпрыгнул, и я рассмеялась от восторга. — Поржать?
— А у Розы Санчес есть ранчо? — сквозь смех спросила я.
— Есть, — тряхнул чёрной, влажной головой.
— А лошади?
— Есть.
— А мы сможем…
Это сложно. Просить сложно и надеется на счастливое совместное будущее тоже.
— Сможем, девочка моя.
