Автор
В холодном проливье женщина спасает человека от неудачного спуска. Окружающая природа — заброшенное болото — усиливает напряжение. Женщина страстно кричит, чтобы он снимал одежду, пугаясь самой своей решительности и страха за жизнь этого человека.
Вот она точно была рада меня видеть, потому что человек не такой скрытный, как мой свёкор.
Я без стука прошла в кабинет. Мой замечательный сатир сидел за рабочим столом, зарывшись в стопках бумаг. Заметив меня, всё отложил в сторону. Я закрыла дверь в кабинет на замок и прошла к мужу.
— Как же я рад тебя видеть, — откинулся на спинку кресла Александр Константинович. — Иди ко мне.
Он отъехал от стола и протянул ко мне руки.
— Хромоножку на ручки возьмёшь? — усмехнулась я и подошла к нему.
Санчес быстро меня выловил и с лёгкостью усадил к себе на колени.
— Всё жизнь на руках носить буду, — улыбался он.
Соскучился, гладил мои руки, мою спину. И я приласкалась к нему, удобно устроилась в могучих объятиях, склонив голову на надёжное плечо.
— Я работать буду со следующей недели, — прошептала я. — В экономическом отделе.
Поглаживания перекрестились, сатир напрягся.
— Ну, сатирушка, — заныла я. — Ну, не ругайся. Я поступать буду.
— Без отца моего не обошлось, — рыкнул Санчес.
— Мы же не будем ругаться? — я чмокнула его в губы.
— Эмили! То, как поступил мой отец с моей матерью, нам не грозит. Я совершенно другой человек, и ты тоже. У нас своя судьба и другое будущее, — он помолчал. — А ты зачем дверь в кабинет закрыла?
— Соскучилась, — лукаво протянула я.
Он поймал мои губы, и мы слились в долгом сладком поцелуе.
***
Мало ли что мы запланировали. Всё приходиться менять и подстраиваться под обстоятельства. Венчание произошло только в мае, после православной пасхи. Хотели отметить скромно, не получилось.
Самое классное, что было на празднике — моё подвенечное платье. Меня больше ничего не радовало.
Мама приехала с мужем. Нашла себе немецкого старикашку онколога и быстро выскочила за него замуж. Объявила, что в любом случаи не вернётся в Россию. Тётя Люба не приехала ко мне на венчание, она пустилась в тур по святым местам и вернуться не смогла, засела где-то в Иерусалиме. Анжелику запретил приглашать мой свёкор, и Санчес с ним согласился.
Как-то невесело мне было. Даже улыбки не получались. Санчес просёк и на следующий день увёз меня за тридевять земель. Медовый месяц на Карибском море был назначен через неделю, но до этого мы успели посетить ту самую Росу Санчес и её огромную семью. Жарких впечатлений мне хватило надолго.
