Я — ПОНЯТИЕ РАСТЯЖИМОЕ Видения проносились в голове невероятным калейдоскопом: отчаяние тысячи искр, жестокий грохот, холодный лед, дрожь мелкой пенаючей дрожью по всему телу. Затем — напряженная тишина, как морской прилив, захлебывающая волна ощущений.
А это герцог Риколло, — поднимаясь произнес я.
Сестрица изобразила радостную улыбку и присела в реверансе:
— Рада познакомиться с вами.
Герцог нехотя поднялся и поклонился с хмурым лицом. Похоже, поведение сестрицы напомнило ему надоевших дам. Я как бы невзначай наступил ей на ногу.
— Ззз… тшшшш… Ты мне всю ногу отдавила, — зашипела она, присев рядом и растирая пальцы.
— Да брось ты тут расшаркиваться, не дворец! И вообще, мы тут у костра сидим, по душам говорим, а ты со своими присядками, — съехидничал я.
Лицо герцога несколько оживилось, и он заинтересованно посмотрел на Нинэю.
— Ой, и правда, что ли? А можно и я к вам присоединюсь? Я тоже хочу по душам, — более свободно заулыбалась она.
— Не знаю как по душам, а по ушам я тебе нахлопать могу, — ухмыльнулся я.
Герцог и Нинэя рассмеялись.
— Вы тут поговорите, а я попить чего-нибудь принесу. — И я действительно пошел искать.
Разыскав костер, у которого расположились наши из команды, я взял у них три кружки с чаем, добавил в две из них немного вина и пошел обратно.
— Можно вас называть Риком, а то обстановка как-то не соответствует всяким там титулам? — обратился я к герцогу, подавая им чашки чая с вином.
— Да, да. Конечно. Я прошу извинить, что сам не предложил этого, — слегка смутился он.
— Да ладно вам расшаркиваться, давайте лучше что-нибудь споем, — предложил я и, не ожидая ответа, тихонько запел «Нiч яка мiсячна».
Нинэя тут же подхватила. Подошли Рон и Тарэн и тоже включились в пение.
У королевского шатра тоже горел костер, и вокруг него сидели люди. Рассмотрев среди них Лорэйн и Нирану, я отправил Нинэю спать и, тихонько поприветствовав сидевших, присоединился к их компании. Все были хорошенько так поддатые.
"Нирана же нянчилась с их величеством, как с малым ребенком. Да тот и вел себя соответственно. Будучи уже в хорошем подпитии, Кэнтар жаловался на то, что никто его не любит, все обижают, несколько раз пытался заплакать.
