– Хорошо, но ведь тебя не было черт знает сколько времени. Что там стряслось? Кто-то из могильщиков оказался неотразим?
– Все как один, – сладким голосом ответила она. – Говоря откровенно, в жизни не видела сразу столько красивых мужчин в одном городе. – На самом деле она даже не разговаривала ни с одним мужчиной моложе пятидесяти.
– Джен, – мягко попросил он. – Могу я сейчас приехать?
– Тони, уже три часа.
– Я мог бы быть у тебя через пять минут. Она притворилась, что зевает.
– Прости, но я приняла снотворное.
– Тогда завтра? Днем? В три у меня запись, но в четыре я буду свободен.
– У меня дневное представление. Завтра же среда, забыл?
– Хорошо, приеду к тебе сразу же после выступления.
– Нет. Ты же знаешь, я не снимаю грим между дневным и вечерним представлениями. И от моей прически ничего не останется.
Он простонал:
– Ну хорошо, хорошо! Я заеду за тобой и поужинаем вместе.
– Там видно будет… – Она положила трубку. После дневного представления Дженифер не поехала домой. Все время до вечернего представления она заставила себя просидеть в кино. Перед самым представлением она велела швейцару сказать Тони, если тот заедет за ней, что она уже ушла. Она сидела в гримерной до тех пор, пока швейцар не пришел опирать помещения. «Да, мистер Полар действительно приезжал, и я передал ему именно то, что вы просили». Дженифер дала ему пять долларов и ушла домой.
Когда она вошла в свой номер, телефон заливался длинными трелями. Она не стала снимать трубку. Аппарат трезвонил каждые двадцать минут. Всякий раз она связывалась с коммутатором – звонил мистер Полар. В пять часов утра она сняла наконец трубку.
Тони был в ярости.
– Ты где была?
– Ходила в кино между представлениями. – Она нарочно говорила так, чтобы это звучало не правдоподобно.
– Ну конечно! А вечером? Что-то ты быстро оттуда слиняла.
– Я была в театре. Швейцар, должно быть, ошибся.
– И разумеется, провела весь вечер дома?
– Э-э…
– Так вот, к твоему сведению – я звонил каждые двадцать минут, начиная с половины двенадцатого. Ты пришла только сейчас! – Голос у него был торжествующий.
– Я, должно быть, спала и не слышала звонков.
– Ну, еще бы! Вероятно, с одним из бостонских хлыщей, с которым на похоронах познакомилась."
"Дженифер повесила трубку первой и откинулась на подушку, удовлетворенно улыбаясь своей очаровательнейшей улыбкой. Срабатывало! Она прошла в ванную и взяла с полочки пузырек, до краев наполненный красными капсулами. Вот уж повезло, так повезло! В Лоренсвилле она с невинным выражением на лице поведала старенькому доктору Роджеру о своих трудностях со сном. Он был ослеплен ее лучезарной улыбкой и отнесся к ней с пониманием и сочувствием. От похорон у многих появляется бессонница.