Автор
В Нью-Йорке Анна находит работу в секретarial bureau, и вдруг видит знакомую девушку из другого города — она узнает, что там работает как куклы. А происходящее в "Долине Кукол" уходит гораздо дальше обычного городского шума и тусовок.
И я в том числе! Может, ты направила бы меня в этот Лоренсвилл с рекомендательным письмом?
– Ты хочешь сказать, что пошла бы замуж за любого? – удивилась Анна.
– Нет, не за любого. Только за того, кто смог бы купить мне роскошное бобровое манто, нанять приходящую уборщицу по дому и разрешил бы мне спать до двенадцати часов каждый день. А мои знакомые парни хотят, чтобы я не только продолжала работать здесь, но еще и выглядела бы в неглиже, как Кэрол Лэндис, и в придачу готовила бы им изысканные блюда.
Анна рассмеялась, а девушка добавила:
– Ладно, сама все увидишь.
* * *Нет уж, в Лоренсвилл она не вернется никогда! Из Лоренсвилла она не просто уехала, она сбежала оттуда, чтобы не выходить замуж за какого-нибудь типично лоренсвиллского правильного молодого человека, сбежала от правильной и упорядоченной лоренсвиллской жизни.
Той самой упорядоченной жизни, какую прожила ее мать. И мать ее матери. В одном и том же чопорном доме, в котором добропорядочные семейства Новой Англии жили из поколения в поколение и где обитателей душила гнетущая упорядоченная атмосфера загоняемых вглубь эмоций, подавляемых душевных порывов, всегда надежно скрываемых и упрятанных за бронированной плитой на скрипучих петлях под названием «Благопристойное поведение».
«Анна, настоящая леди никогда не смеется громко».
"И каким-то образом жизнь в Лоренсвилле заставила ее поступить в Рэдклифф [4]. А ведь там были девушки, которые и смеялись, и лили слезы, и сплетничали, и напропалую вкушали все, как «возвышенное», так и «низменное», что, собственно, и составляет нашу жизнь.
