Но когда ты проводишь в одиночестве всю долгую ночь напролет – боже, как ужасны эти ночи – и понимаешь, что тебе некому излить свою душу… Видишь ли, Джон, психиатр – он весь такой обтекаемый, мягкий. Весь распахнут тебе… стремится помочь. Он единственный, кому я могу довериться.
Джон встал.
– Ладно, сходи к нему сегодня вечером. Но послушай, Нили, сделай одолжение сама себе. Забудь об этих костюмах. Сыграй завтра эпизод в ночном клубе. Выучи текст, и давай сдадим картину в срок.
Она прищурила глаза.
– А-а, так вот для чего была вся эта душещипательная беседа. Захотел размягчить меня, прежде чем нанести смертельный удар.
Он пристукнул стаканом об стол.
– Может быть, ты и права – тебе необходим психиатр. Неужели это шоу-бизнес довел тебя до такого: заставил подозревать всех и каждого? Слушай, я говорил с тобой как отец, потому что не хочу стоять в стороне и смотреть, как ты со своим талантом катишься по наклонной.
– Почему же это я «качусь по наклонной»? Только потому, что не желаю надевать какой-то паршивый костюм?
– Нет. Потому что делаешь фильмы убыточными, и пока это будет так, никакой талант на свете не поможет тебе удержаться в шоу-бизнесе.
– Я приношу крупнейшие кассовые сборы. В этом году я во всех опросах иду на первом месте.
– Нили, когда акционеры складывают цифры, их решительно не интересует, какую строчку твое имя занимает в опросах или как часто о тебе говорят по радио. Что им пользы от того, что картина с твоим участием стала хитом, если она не приносит дохода?
– Не верю, что они терпят убытки, – упрямо стояла она на своем. – Просто они настолько напутаны телевидением, что хотят получить от моих картин такие суммы, на которых бы выезжала вся студия. Ну да, конечно… я должна работать, как бешеная, чтобы Шеф имел возможность восседать в своем дворце или в пляжном коттедже и трахать там всех новеньких подряд. И кто оплачивает все это? Я – своим талантом.
– Нили, в прошлом году три дешевые картины без единой звезды принесли доходов больше, чем две твои последние. Одна обошлась в восемьсот тысяч, а принесла четыре миллиона. Если не веришь, что твоя картина оказалась убыточной, спроси у своих поверенных.
– Да разве им можно доверять? Они же заодно с киностудией. Им нужно заниматься другими звездами, поэтому они всегда все делают по указке того, кто их нанимает.
– Тогда доверяй мне. Хотя бы попытайся…
– О’кей, тебе я доверяю. И это означает, что я должна явиться завтра на съемку в платье, которое торчит на мне колом?
– Нили, ты великолепно выглядишь в этом платье.
– Отвратительно я выгляжу. – Она налила себе еще виски.
– Нет. Просто тебе нужна одежда от Тэда Касабланки, и ничьих других моделей ты не хочешь. Но это невозможно.
– Не правда. – Она шмыгнула носом и вытерла глаза.