Тучи с острыми лезвиями каменных ножей переползали над холмами, как мрачные существа в битве за небесную чистоту. Воздух дышал гнетом, и каждый вздох казался долгим ударамем оглушенного врага. Атмосфера здесь была не просто мрачной - это был собственный мир извивающихся теней и звука, где каждое движение призывало к сопротивлению и раздумью....
Он вскинул руки, завыл:
- Духи наказали Настоящих Людей за то, что совершил Каменные Плечи! Убейте его, убейте! Духи простят! Чтобы камень звенел опять - убейте! Раскройте уши, вы, стоящие здесь! Духи велят вам: у бейте!!!
Люди задвигались, загомонили, и гомон их стремительно нарастал и креп. Каменные Плечи спокойно рассматривал неистовствующую толпу, брезгливо морщился. Он не знал страха. Но разве это защита - бесстрашие? Разве защита те несколько воинов, что сгрудились вокруг, заслоняя от прочих, нашедших, наконец, виноватого? Мало их, верных, слишком мало.
А Хромой будто и не слышал озверелого рева вокруг, стоял недвижимо, глядя на все еще сжатый в руке запятнанный красным нож. Его толкали - он не замечал. Он думал. И вдруг рявкнул так громко, что услышали все:
- Нет!.
"Толпа замерла. Хромой поднял голову, увидел множество обращенных к нему лиц, увидел, как глаза Хранителя вспыхнули истерической ненавистью. А Каменные Плечи скривился в мрачной улыбке, буркнул насмешливо:
- Погодите меня убивать. Пусть сперва Хромой скажет. Хромой умный. Вдруг скажет потом: ""Зря убили"". Как исправите? А если скажет: ""Хранитель прав, убить надо было Каменные Плечи"" - исправить легко. Я один, вас много - убьете быстро... - Он тихонько захихикал, довольный шуткой.
Но Хранитель взвизгнул:
- Зачем слушать лай трупоеда, если Духи велели: ""Убейте?!"" И толпа снова задвигалась, забурлила в крикливом споре - слушать Хромого или не слушать? Одни говорили одно, другие - другое, но никто не мог хорошо объяснить, что же нужно делать теперь. И чем больше было разговоров, тем больше путались и злились говорящие.
Косматая Грудь ударял себя кулаками по облезлой макушке, в бессильной злобе глядя на готовую начаться драку каждого со всеми.
Он крикнул, закашлялся, снова крикнул. Не слышат. Слабый старческий крик тонет в оглушительном гвалте множества могучих глоток.
