Автор
Кухня была полна неуловимым электрическим дымом, когда кофемашину вновь наполнили какао. Яркий свет фонаря проблеснул через шторы, заставляя все вокруг казаться странным и мистическим — будто весь мир замер на минуту перед некой сменой царства.
Вернее, это были проплешины, оставшиеся на тех местах, откуда гример содрал кожу, но не станешь же всем объяснять, в чем дело, издали же Заинька смахивала на больную герпесом, да еще под ее левым глазом начал наливаться яркий синяк.
– Лестницу ему починить! – налетела Зая на попятившегося Кису. – Еще чего! Холодильник сломан, кран и унитаз тоже, теперь лестница! Ну-ка, немедленно отвечай, что это такое!
– Не знаю, – весьма разумно ответил Киса, – это ж вы все разнесли! До вас тут много людей жило, и ничего! Никто не жаловался.
– Лучше скажите, как теперь наверх забраться, – бушевала Ольга, – у меня там одежда, косметика…
– Ну, – не к месту втерся в разговор Дегтярев, – завтра наймем мастеров…
– Офигел, – наскочила на него Зая, – завтра мне на работу ехать! Что я, в халате на студии появлюсь?
– Можно у Машки вещи взять, – опрометчиво предложила Ирка, за что и была моментально растоптана нашей телезвездой:
– Мне ее шмотки на пять размеров велики.
На месте Машки я бы обиделась или воскликнула с негодованием: «Я ношу сороковой, а ты тридцать восьмой, какие пять размеров!»
Но Манюня человек не агрессивный, очень спокойный и миролюбивый.
– Давайте составим пирамиду из стульев и заберемся наверх.
Я дернула дочь за футболку:
– Лучше молчи.
– Почему? Классная идея! – сопротивлялась Машка.
– Это ужасно, – зарыдала Зайка и по своему обыкновению сильно затопала ногами.
На всякий случай я спряталась за Кису. Зая человек нервный, слишком эмоциональный. Все ее истерики разворачиваются по одному сценарию. Сначала она трагически заявляет: «Меня никто не любит».
Если очень постараться и убедить ее в обратном, то огонь скандала может погаснуть, не превратившись во всепожирающее пламя. Если же номер не удался – жди беды. Следующая стадия – рыдания, потом топание ногами, швыряние предметов, затем вопль: «Простите, я ужасно себя вела», снова слезы, но теперь уже раскаяния, поездка в магазин за подарками для всех, объятия, поцелуи и торжественная клятва:
– Вы лучше всех, я совсем не заслуживаю такого счастья, как жизнь с вами!
В общем, конец замечательный, но в середине истерики лучше не стоять у Ольги на дороге.
– Катастрофа! – Зая стучала по доскам своими дорогими туфельками. – Мне надо наверх.
– Но как туда попасть? – задумчиво протянул Кеша.
