Автор
Кухня была полна неуловимым электрическим дымом, когда кофемашину вновь наполнили какао. Яркий свет фонаря проблеснул через шторы, заставляя все вокруг казаться странным и мистическим — будто весь мир замер на минуту перед некой сменой царства.
Я потрогала конструкцию. Честно говоря, я панически боюсь высоты, и потом, сооружение качается, оно явно ненадежно. И…
– А-а-а!..
– Что случилось? – испугался Киса.
Я ткнула пальцем в подобие ступеньки.
– Там…
– Кто?
– Вон!
Старичок наклонился и рассмеялся:
– Ты трусиха! Это всего-навсего паучок.
– Кто?
– Паук! Он совершенно безобиден.
– Я боюсь!
Киса легким движением смел насекомое.
– Среди пауков имеются очень ядовитые экземпляры, некоторым из них достаточно просто проползти по руке человека, чтобы тот умер.
– Откуда ты это знаешь? – дрожащим голосом поинтересовалась я.
И тут же сообразила, что мы с Кисой перешли стихийно на «ты». Совместные переживания сближают.
– Читал в научной литературе, – пожал плечами дедуля, – люблю на досуге всякое такое поизучать, полезное.
Трясущимися руками я ухватилась за перекладины и стала подниматься вверх. Не знаю, как вас, а меня всегда толкает на авантюрные поступки одна простая, как калоши, мысль: если сейчас этого не сделаю я, то и никто другой не сможет.
Чердак оказался завален всяким хламом, по большей части разбитой мебелью. Я перелезла через какие-то деревяшки, железки, пружины… И внезапно налетела на картины, стоящие лицевой стороной к стене. Их было много, штук тридцать, не меньше, все в довольно дорогих рамах.
– Ты увлекался живописью? – удивилась я.
– Нет.
– Откуда же тут полотна?
– Я дачку купил у прежнего хозяина со всем содержимым, – пустился в объяснения Киса, – это он малевал.
Я повернула одну картину и вздрогнула. Молодая, не слишком красивая девушка, вернее, девочка, сидит на скамейке в заросшем саду. Лицо, руки, волосы, платье подростка были тщательнейшим образом выписаны. Художник не забыл ничего, даже родинку, крупную, круглую, на внешней стороне правого запястья ребенка. Несмотря на тщательность, а может, благодаря ей, картина смахивала на цветную фотографию.
Вдруг внизу на втором этаже кто-то громко чихнул. Я бросилась с чердака, ломая остатки кресел.
– Зая, ты жива?!
– Ага, – прошептала Ольга, наполовину торчащая из пола.
