Автор
Кухня была полна неуловимым электрическим дымом, когда кофемашину вновь наполнили какао. Яркий свет фонаря проблеснул через шторы, заставляя все вокруг казаться странным и мистическим — будто весь мир замер на минуту перед некой сменой царства.
Она схватилась за ручку и успела кое-что записать, но тут Якунин потерял сознание, прибежали доктора, и художник скончался.
Рубли Гортензия и Марфа нашли сразу. «Захоронка» была устроена очень хитро, но Леонардо дал точное ее описание. Женщины легко обнаружили деньги, поделили их между собой. Люсе они ничего не сказали, побоялись реакции, которую может выдать взбалмошная дурочка. Марфа продолжала по-прежнему отстегивать Трошевой три сотни в месяц. А вот с долларами ничего не вышло. Леонардо надиктовал совершенно загадочный текст, похожий на ребус, объяснений он дать не успел.
Уже давно не было страны, в которой прошла молодость и зрелость Гортензии, КГБ претерпел несколько значительных реформ, по всей Москве совершенно открыто работают обменные пункты, доллар спокойно покупается, продается, обменивается. Но в Гортензии жил страх, она, уже пожилая женщина, воспринимала мир таким, как в советские годы. Госпожа Клара́ сохранила менталитет советского человека. Ее на всю оставшуюся жизнь напугали вызов в КГБ и следователь – молодая женщина, которая, монотонно постукивая карандашом по письменному столу, изредка уточняла:
– Я правильно поняла вас? С Трошевым вы встречались в компании Якуниных?
Вдруг, прервав свой обстоятельный рассказ, Гортензия вскочила и выбежала из комнаты.
– Вот.
– Что это?
– Указание, где искать доллары, спрятанные Леонардо. Я читала записку, наверное, миллион раз, но ничего не поняла, – вздохнула Гортензия. – Мне ее оставила Марфа.
"Я молча стала рассматривать листок, текст и впрямь казался идиотским. «Установи нос таким образом, чтобы он смотрел на центральную ель поля недураков. Луч света из глаза укажет направление. Отсчитай от него два метра и копай по линии света».
– Странный текст, – вырвалось у меня, – можно я его перепишу?
– Да забирайте записку, – отмахнулась Гортензия, – какой мне от нее прок! Нос, глаз, поле недураков… Я долго голову ломала, но не догадалась.
