Автор
Елена на экипаже белого внедорожника резко остановилась посреди дороги, и я понимаю: это не просто машина. Это человек из моей жизни, который меня ищет. Убежать или скрыться - бесполезно. Он найдет меня, где бы я ни был. Но я не боюсь. Я привык к страху и знаю, что сопротивляться нельзя. Теперь я в паутине его заманчивых уловок, но отказываться придется....
Почему в этой новой, подаренной мужем машине, напичканной электроникой, нет функции звонка для таких легкомысленных особ, как я?
Закрываю глаза, пытаясь поймать дзен и дышать ровно.
Домой приезжаю на два часа позже. Паркуюсь, щелкаю сигнализацией, поднимаю взгляд на окна, вдох-выдох, пошла.
Снимаю в прихожей сапоги, пальто, замечая, что одежды нашей няни уже нет. Сразу беру в руки разрядившийся телефон, как доказательство моей невиновности. Очень сложно жить с прокурором, мне нужен персональный карманный адвокат.
Заглядываю в зеркало, поправляю прическу, стираю розовую помаду и крашу губы ярче. Паук любит размазывать по моим губам помаду, его это заводит.
Иду сдаваться.
Останавливаюсь на входе в гостиную. Холодный дом Белова с моей легкой руки потерпел изменения. На полу теперь большой пушистый ковер, чтобы наша доча Марьяша могла на нем играть. Вместо холодных скрипучих кожаных кресел – большой бежевый диван с множеством подушек. Ну и Марьяша внесла коррективы в дизайн множеством игрушек и персональной стеной с фотографиями.
На журнальном столике куча бумаги и карандашей. Но рисует у нас папа, а Марьяша, прищурившись, наблюдает.
– Вот, – Родион пододвигает к ней рисунок. – Такой домик?
– Не, – дочь мотает головой и надувает губы, двигая отцу новый лист бумаги.
– А какой нужно? – вздыхает Родион.
– Бо… – Марьяна забавно разводит руки в стороны, показывая размах. Нашей доче полтора года, она еще плохо говорит, но характер таков, что все может объяснить эмоциями.
– Ладно, – вздыхает Белов и берет черный карандаш.
– Неее, – дочь забирает у него карандаш и вручает красный. Рычит наш папа и воспитывает только меня, а перед дочерью он стелется и расплывается, ни в чем ей не отказывая и апеллируя тем, что это девочка.
Мне приятно, что я всё-таки сделала Белова. Он был уверен, что у нас будет сын. Плохо только то, что Родион осознал отцовство настолько, что требует от меня второго ребенка.
Родион рисует еще рисунок и протягивает Марьяне, выгибая брови.
– Не, – начинает хныкать доча, снова сует ему другой лист и уже зеленый карандаш.
