Автор
В комнату, где планируется убийство главы города, находит свой дом Аля — и впервые осознает, что жизнь поставлена на карту. Страшная угроза заставляет задуматься о будущем и о том, как она изменит ее. Через несколько месяцев предательство может стать гибелью не только Алины, но и многих других, если планы главного злодея сбудутся....
Вы очень галантны, но я бы хотела посмотреть на ваш нос!
Наташа заливисто смеется, а я изображаю оскорбленного мужчину, прикрывающий рот в изумлении:
- Но, мадам! Данный вечер запрещает мне оголять нос, это некультурно! Я вообще-то известный банкир, зачем вам мой нос? У меня много денег.
Наташа держится за живот, едва сдерживая слезы радости. Я убираю маску с лица, тоже начиная хохотать. Даже Богдан, поглядывая на нас, начинает улыбаться.
- Ну, хватит!
Я замираю. В дверях стоит Артем, и выглядит он довольно грозным.
Говорят, дистанцию со зверем терять опасно, но это уже далеко не наш случай. Я устала бояться. А зверь, хоть и остался для кого-то зверем, перестал запугивать.
- Мы должны ехать, - велит Руднев и разворачивается.
А затем, чуть подумав, добавляет:
- И запомни: не у всех банкиров есть деньги. Поэтому внимательно смотри на нос, Аля.
Я сдерживаю усмешку, кашляя в кулак, а Наташа краснеет, опасаясь прыснуть со смеху, но мы сразу же все наверстываем, едва муж оставляет нас.
- Зря мы рассердили его…
- Ему полезно, - отмахиваюсь, едва сдерживая улыбку.
Не знаю, с каких пор я перестала его бояться. Говорят, беспечность делает нас неосторожными.
Я надела коричневые брюки, телесного цвета водолазку и схватила плотно запечатанное в форму платье – специально приготовленное для вечера. Поцеловала Богдана на прощание, и мы с Рудневым сели в машину.
Вот и близится вечер. Странный, непонятный вечер. Выделки богатых, да и только.
- На месте вам выдадут перчатки и головные уборы. Изменят до неузнаваемости. Даже те девушки, с которыми ты будешь переодеваться, уже не смогут узнать тебя. А ты их.
- И что, на этом вечере можно делать все?
- Все, Аля. В пределах разумного. Разумность – правило вечера.
- Таким образом ты отпускаешь меня? Это твоя извращенная форма свободы?
- Да. Именно про нее я говорил. Ты можешь разговаривать, флиртовать и…
- Целоваться?
Муж усмехается.
Сейчас скажет нет. Грубо пресечет словами: «Аля, это уже слишком!».
- Можно целоваться, - кивает Руднев.
- С другим мужчиной?!
Распахиваю глаза, вцепляясь в массивную фигуру до безумия ревнивого мужа. И не узнаю его.
- Едва ли тот мизерный процент вероятности позволит тебе наткнуться именно на меня. Поэтому да, Аля. На этом вечере дозволено все – в пределах разумного общества. Разврата там не будет.
