Дом ангелов — читать онлайн бесплатно полностью

Когда один из них у дверей булочной совал ему под нос свою кружку, он, скрипя зубами, шипел:

— Вставай и иди работать!

Жалкий аргумент, но ему становилось легче. На вопрос: «Не найдется пары евро?» — он отвечал:

— Найдется, конечно, но я оставлю их себе.

Его грубость не удивляла побирушек, они были недостаточно горды, чтобы ответить резкостью. Само их присутствие было оскорблением прогрессу, медицине: архитекторы, скульпторы, художники веками трудились, чтобы построить этот сказочный город, — а они разрушали его своей грязью.

Антонен вполне отличал бедность от нищеты. Его семья не была богата, дед и бабка, матрасники из Юра, были выходцами из народа и гордились этим. Они уважали себя всегда и в любых обстоятельствах. А «цветам тротуара» как раз самоуважения и не хватало — это были нечистоты с человеческим лицом. Их присутствие было безобразно, позорно. В Париже ходят по фекалиям — собачьим и человечьим.

Антонену вспомнился один случай. Ему было десять лет, осенний вечер, станция скоростного метро «Дефанс», он с отцом, который держит его за руку.

На перроне людно, в основном служащие, разъезжающиеся по домам после тяжелого дня. Высокий, хорошо одетый мужчина с атташе-кейсом в руке стоял на краю платформы, у самой черты. Он вставал на цыпочки, тянул шею — ему не терпелось увидеть поезд. И вдруг какой-то субъект вскочил с пластикового сиденья, кинулся на него и толкнул — как раз в ту минуту, когда поезд въехал на станцию. Мужчина потерял равновесие и упал, не успев даже вскрикнуть. Он не погиб, но ему отрезало левую ногу. В сорок четыре года. А напавший на него, деклассированный элемент, спокойно ушел, сделав свое черное дело, и его так и не нашли, несмотря на камеры слежения. Тихая, почти незаметная драма. И еще одно Антонен запомнил благодаря этому эпизоду: жизнь можно отнять в одну секунду, одним простым движением.

Откровения пары ботинок

Каждое утро, в девять часов, на угол бульвара Осман и улицы Шоссе-д’Антен приходила маленькая женщина в пестрой юбке и грубом шерстяном свитере, с повязанными косынкой волосами; в руке у нее был маленький чемоданчик с дырками.

Открыв его украдкой, она доставала запеленатого младенца — не всегда одного и того же, — и вставала на углу с протянутой рукой. Младенец спал у ее груди, не подавая признаков жизни, и никто не мог сказать, жив он или мертв. Якобы мать приносила своего кормильца в чемоданчике и запихивала его туда вечером, подсчитав выручку.