Дом ангелов — читать онлайн бесплатно полностью

Антонен изучал его всесторонне, рассматривал изгиб шеи, жидкие грязные волосенки, точно остатки мха на стволе, тонкие длинные сухожилия, тянущиеся от головы к плечам. Сдавить покрепче — и конец. Фредерик смотрел на него порой, и в его больших растерянных глазах Антонен читал немую мольбу. Он часто употреблял выражение, которое Антонен находил красивым и загадочным: «Горе горькое, неотвязное». Фредо говорил на двух языках: один — для социальных работников — плоский и корявый, состоящий из старого арго и просторечий; другой, более членораздельный, предназначался для доверенных лиц.

Антонен начал к нему привязываться.

Пора было с ним кончать.

Изольда была членом коллектива под названием «Уличные мертвецы», отдававшего дань памяти проклятым тротуара, умершим от голода, от одиночества, от болезней. Очередная церемония проходила на паперти Бобура. Был поставлен шатер, а перед ним растянуты четыре больших полотнища с прикрепленными к ним белыми масками, рядами по десять штук.

Вокруг зажгли свечи, на маски повесили кресты, чтобы подчеркнуть, что хоронят безликих и безголосых. Изольду пригласили перечислить покойных поименно:

— Джеймс, замерз в подземном переходе Муэт; Дени, скончался в реанимации больницы Отель-Дье; Жанетта, умерла от передозировки под Аустерлицским мостом…

Едва слышным голосом она напомнила, что за последний год триста тридцать три человека угасли на улице, пали на полях сражений с нищетой и равнодушием. Многие зрители достали носовые платки.

Потом хор бомжей под аккомпанемент скрипки и аккордеона затянул песню Брассанса «Тебе, овернец», и даже фальшивые ноты не могли испортить красоту мелодии. Дирижировал ими здоровяк с «конским хвостом», длиннющими усами и изборожденным шрамами лицом. У Антонена перехватило горло, к глазам подступили слезы. Да, за внешней невозмутимостью он был по-глупому впечатлителен. Он плакал, слушая военные марши 14 июля, плакал, когда его отец напевал «Интернационал» или «Аванти пополо», гимн итальянского рабочего движения, плакал в кино, в театре.

Изольда, уже овладевшая собой, смотрела на него сурово. Она не одобряла излишней чувствительности. При всей своей самоотверженности сама она была сдержанна: служила людям, но не раскрывалась им, совершая необходимые действия, независимо от личного отношения. Ее великодушие существовало отдельно от нее, быть может, это была самозащита, способ не поддаться отчаянию.