Одиссеи в маленькой деревенской избушке: "Дом-фантом в приданое" — это драматичная история о женщине, вынужденной жить под чужим именем, когда ее настоящий дом превращается в воплощение ее тайных мыслей и переживаний. Внутренние голоса заставляют Олимпиаду невольно наблюдать за происходящими событиями из далека, создавая шарм и загадочность вокруг нее....
"Татьяна УСТИНОВА
ДОМ-ФАНТОМ В ПРИДАНОЕ
— Алоизий, ты дома? — спросил голос где-то вверху над брюками, за окном.
— Вот начинается, — сказал мастер.
— Алоизий? — спросила Маргарита, подходя ближе к окну. — Его арестовали вчера. А кто его спрашивает? Как ваша фамилия?
М. Булгаков. «Мастер и Маргарита»— Липа, Липа, ты послушай! Ну послушай, а?
Просыпаться не было никаких сил, но кто-то настойчиво тряс ее за плечо и приговаривал:
— Липа, Липочка, ну послушай!
— М-м-м, — промычала она, — ну что ты ко мне пристала? Ну что тебе опять надо?!
— Липочка, послушай же, ну никаких моих сил нет, потому что никто меня не слушает!
Олимпиада Владимировна Тихонова застонала и поднялась на локтях.
— Липочка, слушай! Ну, тут ла-ла-ла и тру-ла-ла-ла-ла! И еще разок ла-ла-ла, тру-ла-ла-ла-ла!
Раздалось хилое гитарное бренчание и какое-то смутное блеяние, а потом опять бренчание. Олимпиада Владимировна, которая не могла вынести одновременного блеяния, бренчания и того, что будильник продолжал издевательски таращиться на нее и вдобавок еще мигнул и нагло выдал 7:33, упала в развал подушек и немного побилась о них головой, в надежде, что кошмар исчезнет.
Но он не исчез. Впрочем, это был не кошмар, и Олимпиада Владимировна отлично об этом знала. Господи, сделай так, чтобы это был просто кошмар!
— Ну, е-мое, ну ты слушаешь или нет?! Вот тута у меня еще стишата. Так, сами собой придумались! Вот все говорят, что трудно их писать-то, а я за пять минут придумала.
— Слова «ихний» не существует в природе, — злобно сказала Олимпиада Владимировна из подушек.
— Да ладно, — обиделась исполнительница и взяла широкий аккорд, довольно приятный. — Поду-ума-ешь! Суть не в этом!
— Суть в том, что сути вообще нет, — сказала Олимпиада Владимировна.
— А что? Плохие стихи, что ли?
— Это вообще не стихи. — Она села в постели. Хорошо, что Олежка сегодня не смог остаться ночевать, а ведь мог бы!
Она потерла лицо и почесала голову.
