Встреча с машиной и ее комфортной обстановкой погружает главного героя в мир спокойствия и уюда — вот где заключается его работа. Он внимательно фиксирует каждый мельчайший момент, будь то цвета выхлопных труб или шорох воды на проезжей части. Внутри машины воздух становится гипнотически спокойным, и природа вдруг начинает говорить языком тепла и покоя, перекрывая все вокруг — будь то тревожный ритм города или даже шум двигателя....
И на все митинги девяносто первого с пацанами ходила, и в рок-клубы запретные на ночные концерты, и пиво-водочку пробовала! А видели бы вы мой «прикид» и причесочку в мои четырнадцать годков! Куртка кожаная в заклепках, из шортиков коротюсеньких ягодицы торчат, макияж «ночь вампиров», на голове начес в пятнадцать сантиметров, армейские башмаки, и «мы хотим перемен»! Мама «не догоняет», папа зашоренный коммуняка, бабушка с дедушкой — пережиток отстойный! Правительство — козлы, Ельцин — герой! Привет, Америка! Ужас! — подвела итог описанию она.
— И долго вы этим страдали? — живо поинтересовался Стрельцов, словно допытывался о новом средстве от неизлечимой болезни.
Он четко, как кадры кино, увидел ее в том образе, который Инга столь красочно описала. И улыбнулся про себя, представив — она же маленькая и сбитенькая такая — грудь уверенного размера, попка, бедра наливные, и на тебе — кожа-металл, ягодицы из шортиков торчат, начес-косметика! Красота, наверное, была страшная!
— До поступления в институт, — отвечала «страшная красота», не подозревавшая о богатстве воображения мужчины.
— Ну вот, видите, прошло же! И без последствий. Как я понимаю, пить-курить вы не стали и в институт поступили!
— И у нее пройдет, — старательно уверила Инга. — У всех проходит.
— Да что у нее пройдет! — повысил голос обеспокоенный отец, скривясь от досады. — Добунтовалась уже!
— Вы имеете в виду ее беременность? — тихонько так спросила Инга.
— Она вам что, сказала? — поразился Стрельцов.
— Да уж, — усмехнулась Инга. — Это было одно из первых трех сообщений, которые огласила Мария Игнатьевна по прибытии.
Инга занималась ежевечерним ритуалом под названием «Федя, спать!». Традиционно растянувшимся на час приказно-просительным напоминанием сыну отлепиться от компа, умыться и в отбой, его обещаниями «сейчас, уже-уже» и премиленьким «ну, ма-а-ам!».
Дискуссию прервал звонок в дверь. Инга пошла открывать, шлейфом за ней в прихожую потянулись остальные любопытствующие: выскочил Федька из своей комнаты, позабыв про доигрывание, Степан Иванович быстренько процокал копытцами, не теряя бдительности, Фенечка прикатила на кресле, жужжа моторчиком.
"На пороге обнаружилась внучка Дмитрия Павловича, Маша. За год, с их последней встречи, увеличившаяся в груди на размерчик, подросшая, но такая же стройненькая в остальных тельных местах.
— Здравствуйте! — озарила всех улыбкой девочка.
