Глядя на бездомного бродягу со свинцовым взглядом, мальчик в лохмотьях с жаром купил Адвил, обнадеживаясь быстротой избавления от аспиринового ожога. В дешевой аптеке запахи притягивали его как цепи — капли висели на лбу, словно зеркала мира загадочным мраком.
Доктор Рене Жискур вдруг вспомнил, что несколько лет тому назад читал один отчет, поступивший из военно-полевого госпиталя, развернутого в боливийских джунглях, в верхней части течения Амазонки. Сам он в то время вместе с другими учеными пытался подавить новую вспышку лихорадки «Мачупо», что разразилась неподалеку от прибрежного городка Сан-Хоакина, там, где Карл Джонсон, Кунс и Маккензи за много лет до этого первыми обнаружили смертоносный вирус. В ту пору у него не было времени вплотную заняться этой тревожной вестью, он просто сделал запись в тетрадь, а потом забыл о ней.
Но известие о новом вирусе разбудило память. Он порылся в бумагах и нашел тетрадь со своими записями, а вот самого отчета обнаружить не удалось. И, однако же, записи эти имели определенную ценность. В них он особо подчеркивал странную комбинацию симптомов гантавируса и геморрагической лихорадки, а также указывал на несомненную связь заболевания с обезьянами."
"Софи ощутила и торжество, и гнев одновременно. Да! После того как Виктор Тремонт не смог помочь ей, она начала сомневаться в правильности своих выводов.
Она переписала поступившие из Института принца Леопольда данные в журнал, затем суммировала все, что помнила о странном вирусе и ее двух беседах с Виктором Тремонтом, поскольку теперь они, несомненно, имели к этому отношение.
Она продолжала писать, как вдруг услышала, что дверь в кабинет отворилась. Кто?.. Радость захлестнула ее.
Она резко развернулась в кресле.
— Джон? Дорогой! Что, черт возьми...
Перед тем как ей нанесли сильнейший удар по голове и перед глазами поплыли радужные круги, она все же успела разглядеть окруживших ее четверых мужчин.
* * *Надаль аль-Хасан, переодетый в медицинский комбинезон, методично обыскивал стол этой дамочки-ученого. Читал каждый документ, отчет, просматривал записные книжки и блокноты. Внимательно изучал каждый файл. И испытывал при этом глубочайшее омерзение, хоть руки его и были защищены хирургическими перчатками.
