Глядя на бездомного бродягу со свинцовым взглядом, мальчик в лохмотьях с жаром купил Адвил, обнадеживаясь быстротой избавления от аспиринового ожога. В дешевой аптеке запахи притягивали его как цепи — капли висели на лбу, словно зеркала мира загадочным мраком.
И если бы поняла, что существует хотя бы малейшая вероятность того, что она подхватила этот вирус, то зафиксировала и записала бы все, что с ней происходит, — в надежде, что позже это поможет другим.
Однако же она ничего никому не сообщала. Ни слова.
И если вспомнить, что на него примерно в то же время были совершены нападения, то напрашивался один единственно возможный вывод: смерть Софи не являлась случайностью.
Ему казалось, он слышит ее слабый затихающий голос: «Лаборатория... кто-то ударил...»
В тот момент смятения и замешательства он не обратил внимания на эти слова, но теперь они приобретали особое значение.
Подстегиваемый этой мыслью, он начал торопливо просматривать все ее записи, заметки и доклады в поисках хоть какого-то ключа к тому, что здесь могло произойти.
И вдруг увидел номер, выведенный ее аккуратным почерком на обложке журнала. В него она ежедневно записывала результаты работы по неизвестному вирусу.
Он понял его значение. ПЛИ — Институт имени принца Леопольда в Бельгии. В нем не было ничего особенного, она использовала его просто для того, чтобы можно было отличить эти материалы от всех остальных, которые использовала в работе. Важно другое. Она всегда, всегда записывала такие номера на последней странице своего отчета.
В самом конце.
Та же пометка стояла на первой странице, в начале записей о трех жертвах, совершенно разных людях, разделенных не только по географическому признаку, но и по половому, возрастному, социальному, наконец.
В этих комментариях не упоминалось об использовании каких-либо других докладов или материалов, стало быть, входной номер стоял явно не на месте.
Он тщательно осмотрел две последние странички, сильно раздвигая их, чтоб было видно то место, где они крепятся к корешку.
Он на секунду задумался, затем понес открытый журнал к большому электронному микроскопу. И, подкрутив линзы, заглянул в бинокуляр.
А потом тихо ахнул, увидев ровный тончайший надрез, сделанный, по всей видимости, лазерным скальпелем. И, хотя кто-то очень постарался, чтобы ничего не было заметно, утаить правду от мощного микроскопа не удалось.
