Там должны знать о каждом твоем шаге, причем неважно, добиваешься ты при этом результата или нет. Почти все сводится к бумажной работе, заполнению разных там бланков и формуляров. Билла это раздражало, он всегда был человеком действия. Но подобного рода инициативность в Бюро никогда не поощрялась. А уж тем более, если она носила тайный характер. В Бюро ценят сотрудников, которые докладывают о каждом своем вздохе. И это никогда не нравилось Биллу.
Смит улыбнулся.
— Да уж. Вряд ли это могло ему понравиться.
— И он нарвался на неприятности. Его обвинили в отсутствии субординации. Не командный игрок. Мне тоже тогда досталось. Но Билл на этом не остановился, зашел еще дальше. Нарушал правила игры и далеко не всегда отчитывался в своих действиях и расходах. И его обвинили в нецелевом расходовании средств. А потом, когда он блестяще провел ряд заданий, в Бюро сделали вид, что вовсе не замечают его заслуг. Ну, вот, ему это все и надоело, просто уже тошнило от всех этих штучек.
— И он уволился?
Форбс полез во внутренний карман пиджака за платком. И Смит успел заметить большой браунинг, висевший у него в кобуре. Видно, в Бюро до сих пор считают, что их агентами должны быть лихие мужчины с большими пушками. Форбс вытер вспотевшее лицо, он был явно взволнован. Но волновался не за себя. За Билла Гриффина.
— Не совсем так, — ответил он после паузы. — Повстречал одного человека из налоговиков, крупную шишку с деньгами и властью. Кого именно — я так и не узнал. Начал пропускать встречи, не являлся в контору между заданиями. Как-то раз его послали с каким-то срочным полевым заданием, и он пропал на несколько дней. Но задание выполнил, а потом вдруг появились признаки благополучия — слишком много денег, дорогая машина, все такое прочее. И директору удалось собрать доказательства, что Билл втайне от конторы работает еще и на этого парня, налоговика. И то, что он делает для него, — на грани прямого нарушения закона: угрозы, шантаж, использование своей бляхи для давления на людей, ну и так далее. А у нас в конторе принято: если работаешь на Бюро, так, значит, его и представляешь. Ну, короче, они его уволили. И он начал работать на кого-то другого. Сдается мне, на того самого парня, с которым связался. — Форбс удрученно покачал головой. — Не видел его вот уже более года.
Смит пытался следить за тем, что происходит на людной улице, но все грязные стекла были почти сплошь залеплены рекламными объявлениями и значками.
— Вполне допускаю, что ему стало противно, просто омерзительно работать на вашу организацию, — заметил он. — Но чтоб пахать на какого-то сомнительного типа? Не знаю. Это совсем не похоже на Билла.
— Называйте, как хотите. Отвращение, омерзение, предательство принципов, — пожал плечами Форбс.