Кира нетерпеливо подталкивала ногой, дожидаясь момента, когда медсестра приступит к операции своей девочки. Подспудно она надеялась, что выяснится, кто из мужчин посетит роддом — бывший муж или свекровь. Впрочем, вероятность второго варианта была крайне малой. Малышка еще не понимала, что Дарина и Ленька — разные люди, и то, что у младшей сестры отца стоит звездочка в графе "отец", только радовала ее маму....
Корсаров вошел следом. Мне тут же стало неудобно, так как под обычным ситцевым халатом у меня ничего не было. Прикрылась ребенком и вопросительно на него посмотрела. Мужчина обвел комнату изучающим взглядом.
— Вы не разобрали пакеты. — Он укоризненно покачал головой.
— Это не наше. — Отозвалась я. — Они тут уже лежали.
Он закусил губу и задумчиво постоял с минуту."
"— Ладно. — Он решительно направился к пакетам.
К моему удивлению он принялся тут же их разбирать, а не забрал к себе, как я надеялась.
— Что вы делаете? — Испугалась я.
— Разбираю пакеты. — Пожал он плечом. — Эти вещи приобретены для вас, и они останутся в этой комнате.
— Нет! — Я замотала головой.
— Кира, не дурите. Вещи нужны и вам и малышке. — Он вытряхнул из очередного пакета какой-то длинный пуховик. Он совсем сдурел? — Поэтому я их сейчас разложу, так как вижу, что у вас на это просто нет времени.
— Геннадий!
— Кира!
— Геннадий, вы….
— Кира, успокойтесь. — Он встал и подошел ко мне. — Я ничего плохого не делаю.
— Делаете. — Запальчиво принялась объяснять я. — Вы заставляете меня быть вам обязанной.
— Вы мне ничего не должны. — Он смотрел и говорил абсолютно серьезно.
— Нет!
— Да.
— Нет. — Я резко замотала головой, отчего чуть покачнулась.
Корсаров тут же придержал меня за плечи.
— Кира, успокойся. — Он посадил меня на кровать и потянулся за притихшей Дарькой.
— Как я могу успокоиться, если ты ведешь себя, как упрямый шилохвость? — Возмутилась, выпуская из рук дочь, потому что конечности отчего-то вновь ослабели. А я-то думала, что болезнь прошла.
— Упрямый кто? — Он одной рукой надавил мне на плечо и заставил лечь.
— Шилохвость. Утка такая. У нас на пруду водится. — Пояснила я, прикрывая глаза.
— То есть, ты назвала меня уткой? — Скептически спросил он, устраивая Дарину под моим боком. — Дожил….
— Ты не считаешься с чужим мнением.
— Очень даже считаюсь. Просто делаю по-своему. — Парировал он, вернувшись к пакетам.
— Вот и поговорили. — Я прикрыла глаза рукой.
Корсаров разобрал все пакеты и оставил нас с дочерью одних, что меня более чем устраивало, так как я поняла, что мой халат сильно просвечивает, особенно там, где намок. Ух, как мне стало стыдно за свой вид. Геннадий же сделал вид, что ничего не заметил.
